В ходе обсуждения этого варварства в программе Шустера, депутат Тягнибок высказывает дерзновенную мысль: россиян так привлекает Крым своей курортной обстановкой, в то время как для украинцев — Крым часть их ридной неньки, их земля. А для татар родиной вообще является тот Крым с голыми скалами, существовавший до того, как россияне искусственно разбили тут курорт. И чтобы Крым навсегда остался Украиной необходимо уничтожить полностью его курортную составляющую. Тягнибока поддерживает в эфире «Эхо Москвы» писатель Дмитрий Быков. Он бичует обывательское жлобство курортной жизни, высмеивает повадки экскурсантов и воспевает прелести натуралистичной первозданности дорусского Крыма, в подтверждение цитирует стихотворение Максимилиана Волошина:
Людских культур не просыхала плесень —Простор столетий был для жизни тесен,Покамест мы — Россия — не пришли.За полтораста лет — с Екатерины —Мы вытоптали мусульманский рай,Свели леса, размыкали руины,Расхитили и разорили край.Осиротелые зияют сакли;По скатам выкорчеваны сады.Народ ушел. Источники иссякли.Нет в море рыб. В фонтанах нет воды.
Севастополь готовится к обороне. Усилиями компании Алексея Чалого устанавливаются бетонные надолбы, создаются доты, жители — а это и севастопольцы и сотни тысяч беженцев — отрывают километры траншей и противотанковых рвов, срочно записываются в ополчение все, кто способен держать оружие. Само оружие, правда, является проблемой — Черноморскому флоту категорически запрещено любое вмешательство, хотя многие матросы уходят в самоволку. Рассказывают о целом батальоне морпехов, которые «дезертировали» в ряды защитников города в полном составе и с тяжелым оружием. Кое-как достаются пушки и старые, но способные летать вертолеты. На разговоры о возможности капитуляции жители города реагируют крайне нервно — одного из депутатов горсовета, бывшего регионала, побили на улице после того как он высказал в интервью мысль, что может быть Севастополю нужно потребовать от Украины статус вольного города под формальным суверенитетом. В горнолесной части юго-западного Крыма разворачивается партизанское движение из бывших ополченцев, объявивших о создании «Фронта русского освобождения имени Игоря Стрелкова».
Украинская армия подходит к Севастополю и располагается в Балаклавской долине, разбив плохо организованный лагерь, установив артиллерийские батареи и начав постреливать по городу. Во время одного из обстрелов сбит шпиль Матросского клуба, еще два снаряда попали в здание Панорамы «Оборона Севастополя» и повредили фрагмент полотна Рубо изображавший Полевой госпиталь Пирогова. Украинским батареям отвечает Сапун-Гора. В одну из густых осенних дождливых ночей силы обороны города, партизаны со стороны Мангупа, применив артиллерию и вертолеты, наносят массированный удар по балаклавскому лагерю, застав противника врасплох. Под покровом темноты бойцы подходят к лагерю, филигранным по точности и стремительным огневым налетом накрывается украинская артиллерия (потом в городе долго рассказывают о невероятно талантливом капитане — артиллеристе Бородине), а затем начинается настоящая бойня. Украинские потери исчисляются тысячами — озеро-карьер полностью заполнено трупами, которые заливают негашеной известью.
Реакция мировых СМИ и международного сообщества самая гневная. Телеканалы взрываются от репортажей о подлом преступлении террористов, уничтоживших мирных украинских солдат. Запад немедленно требует от Севастополя сложить оружие. В то же время возвышает свой грозный голос и президент России Путин. «Мы не допустим, — говорит он, — чтобы город русских моряков, город русской славы, стал жертвой карателей. Я прошу уважаемых защитников Севастополя воздержаться от наступательных действий и гарантирую, что ни один снаряд, ни одна мина, не упадет на их город. А кто посмеет отдать приказ об артобстреле, уже будет иметь дело с российской армией».
После жесткого ультиматума Путина артобстрелы действительно прекращаются. Вместо них в Черное море, в строгом соответствии с конвенцией Монтре, входят несколько небольших фрегатов флотов НАТО и устанавливают эффективную блокаду черноморского побережья. Подвоз в город оружия, добровольцев, эвакуация детей полностью прекращается. Не пропускается в город и продовольствие. Снабжение получают только российские военные базы — они-то и подкармливают город насколько можно. Тем не менее, Севастополь переживает самую голодную зиму в своей истории. Но город выстоял. С первыми лучами весеннего солнца, отмечающего годовщину «Русской весны», просыпается и надежда.
Ужасы украинской оккупации в Крыму, повальные расправы над мирными жителями, серьезно пополнили стрелковский фронт готовыми сражаться до смерти бойцами. Неплохо они обеспечены и отбитым у украинцев оружием. На военном совете Севастопольского оборонительного района, Бородин, дослужившийся уже до подполковника, предлагает дерзкий план — воспользовавшись пересменкой блокирующих флотских группировок НАТО перебросить севастопольскую артиллерию и танки в тыл украинцев, к партизанам, которые обещанием не вести наступательных действий не связаны. Ночью спецназ Севастопольской Обороны захватывает российские военно-транспортные суда при чисто формальном сопротивлении моряков и на пути к российским базам в западном Крыму артиллерия и танки севастопольцев высаживаются ночью, не доплывая до Сак. Вновь стремительный огневой налет, удар больших масс партизан по расположению украинской армии. Партизаны несут чудовищные потери, — люди своими оторванными ногами протаптывают минные поля. Но разгром украинской армии абсолютный. Она откатывается от Севастополя, затем, поскольку оживает уже и сам Севастополь, от Бахчисарая, на дороге за которым ее колонны жестоко треплют партизанские засады и вертолетные удары севастопольцев.
Обеспокоенный Обама предлагает срочную встречу Порошенко и Путина на высшем уровне в Кэмп-Дэвиде. Где после многочасовых переговоров заключается соглашение — Украина сдает Севастополь в аренду России на 99 лет вместе с правом размещения военных баз, в ответ получая газ по цене 100 долларов. Премьер Яценюк требует 99, но ему жестко отказывают. Соглашение признается необычайным достижением американской миротворческой дипломатии и под бурные аплодисменты Нобелевский комитет впервые в своей истории вручает Обаме повторную Нобелевскую премию мира. Телеканал Фокс Ньюс и американские неоконсерваторы обличают преступную слабость Обамы. Журнал «Time» выходит с очередным портретом Путина на обложке и коротким заголовком «Winner».
Опубликовано на авторском сайте Егора Холмогорова
«100 книг» (100knig.com)
17 июня 2014
Худой мир вместе с доброй ссорой
Картина мира человека XIX века формировалась неспешными газетными статьями. Картину мира человека XX века определяли партийные передовицы.
Двадцать лет назад мы смотрели на мир глазами новостей. Теперь наше восприятие реальности формируется заголовками, как правило, транслируемыми в социальных сетях. Огромное количество людей следит за информационной картиной дня именно по заголовкам и твиттерным трансляциям.
Мое утро началось с того, что твиттерные трансляции принесли сонному сознанию заголовок «Петр Порошенко объявил об одностороннем прекращении огня». Отличная новость. На города перестанут падать бомбы, в крыши роддомов перестанут врезаться мины, не станут гибнуть наши журналисты, на улицах Счастья не будут лежать разлагающиеся трупы убитых карателями ополченцев и обычных мирных жителей. Поток беженцев если не прекратится, то приобретет более организованную форму.
Но, увы, я не первый год в медиа. Поэтому, как правило, я кликаю на саму новость, не ограничившись заголовком. И выясняю, что желаемое, как всегда, выдано за действительное. Порошенко не объявил прекращение огня, а выставил ополчению очередной ультиматум: разоружиться и либо уйти в Россию, либо сдаться.
Такой жест мог быть хорошим началом две недели назад, после 6 июня, но с учетом того, что именно за начальный период правления Порошенко пресловутая АТО украинских властей превратилась в бойню мирного населения и поставила один из самых густонаселенных уголков Восточной Европы на грань гуманитарной катастрофы, переход от мясорубки к ультиматумам вряд ли может быть назван движением к примирению.
Ополченцы Донбасса не собираются сдаваться. Об этом нет и речи. Политического решения конфликта тоже не просматривается — карательная операция Киева сделала для граждан ДНР и ЛНР мысль о мирном сосуществовании в одном государстве с детоубийцами невыносимой.
