Когда Аминазин объявил о наборе добровольцев для научных экспедиций, Фенамин записался одним из первых. Он не мог поверить своему счастью, когда его зачислили в группу, местом назначения которой был Гутенморг, тот самый город, где находился знаменитый клуб «Кошелек или жизнь», ибо он уже заранее готовился долго и упорно упрашивать кого-нибудь поменяться группами. Когда же Фенамин всего на несколько минут оказался в Гутенморге, он сумел найти адрес клуба в рекламном журнале и выяснил у продавца газет, как туда добраться. Вернувшись посредством нового передатчика материи в Тарарам, он был вне себя от радости, ибо знал, что на ближайшие дни запланировано еще несколько научных экспедиций. При определенной удаче Фенамин мог попасть в Гутенморг в один из тех любительских вечеров, которые регулярно проводились в клубе «Кошелек или жизнь». Но не успел он вернуться домой, как все его надежды рухнули.
Фенамин уже подметил, что у всех лучших исполнителей, за чьими выступлениями ему довелось наблюдать, непременно имелась своего рода торговая марка. Какой-нибудь броский костюм, дурацкая красная шляпа, очки или, быть может, сигара. Всегда это было что-то запоминающееся, что-то, что публика связывала с данным конкретным представлением. Фенамин очень долго что-то такое для себя придумывал и в конечном итоге пришел к блестящей идее сбрить бороду. Он должен был стать Фенамином, Безбородым Гномом. Вообще-то ни одному взрослому гному даже во сне не могло присниться, что он где-то появится без бороды, а значит, Фенамин таким образом сразу должен был выделиться. Кроме того, это был прекрасный способ насолить родителям и начальству.
Предполагая, что он сможет в первую же экспедицию добраться до клуба, Фенамин побрился за полчаса до того, как ему полагалось быть в аудитории Магенетики, и тут же запаниковал, поняв, что без бороды его никуда не пустят. Однако после некоторой возни с клеем, бумагой и ватой ему удалось так ловко приладить прежнюю бороду к подбородку, что он не привлек ничьего внимания и успешно влез в свой комплект доспехов. Потом накладная борода все-таки отвалилась и соскользнула по ноге, но тогда это уже было не так важно. Впрочем, это оказалось важно по возвращении, когда Фенамина немедленно арестовали за нарушение субординации и неуважение к начальству, а он не сумел вовремя приладить бороду на место. Увидев его голый подбородок, судья наказал его по полной программе. Фенамин получил два месяца принудительных работ. Кроме того, уже в самый последний момент судья постановил, что Фенамин не вправе покидать пределов Тарарама, пока его борода не отрастет до подобающей длины, а этот процесс должен был по меньшей мере два года занять…
С глухим рычанием Фенамин в последний раз протер тряпкой пол отхожего места, а затем, по-прежнему стоя на коленях, выпрямил спину. Спина его ныла, колени горели огнем, зато мозг с вызывающей свирепостью продолжал выдумывать шутки для того самого эстрадного выступления, которое теперь было отложено на неопределенный срок. Тут мимо открытой двери туалета быстро прошагал Аминазин, лицо его было мрачнее тучи. Его брат Азалептин почтительно топал позади. «А слыхали вы, ребята, про двух братьев-гномов, которые как-то в сортире утопли? — мысленно произнес Фенамин. — Ужасная смерть. Можно сказать, почили в дерьме…»
Он с трудом поднялся на ноги, а затем, почесав жалкую щетину на подбородке, ухватил ведро вместе со щеткой и потопал к двери. «Клянусь, Вазелин, я им еще покажу, — думал Фенамин. — Этим подонкам меня не сломить. В один прекрасный день я дам это представление. Обещаю тебе…» И со стальной решимостью гном-диссидент зашагал по мрачному каменному коридору к очередному грязному сортиру.
— Конечно, вы можете навестить наш центр. — Десятикратно увеличенное изображение лица Аминазина глазело со стены зала заседаний на шестерых членов совета «Оркоубойной». — Мы будем рады ознакомить вас с нашими новейшими достижениями. Через пару дней мы установим передатчики и мигом переправим вас прямо сюда.
— Через пару дней? — с тревогой воскликнул Фециант.
— Да. В настоящее время передатчики проходят тщательный осмотр. Они уже более недели были в постоянной работе.
— Гм. Ну, тогда ладно. А как там ваши, так сказать, успехи с другими вашими, так сказать, изобретениями, о которых упоминал Азалептин?
Аминазин явно не понял.
— С какими другими изобретениями?
Фециант на секунду скосил глаза туда, где Картленда бубнила себе под нос над кипящим котлом, и понизил голос.
— С немагическими средствами связи, — прошипел он.
— Работа продвигается. Вы сами все увидите, когда нас навестите. Да, вот еще что. Сколько вы намерены здесь пробыть?
— Думаю, недельку-другую, — уклончиво ответил Фециант. Затем, увидев, что физиономия Аминазина внезапно побагровела, а глаза так выпучились, что чуть не выпали из глазниц, он торопливо продолжил: — Дело в том, что «Оркоубойная» в ваши исследования крупные денежные суммы вложила. Нам, надо полагать, очень многое предстоит увидеть. Нам также необходимо как можно точнее уяснить для себя положение дел, чтобы принять серьезное, обоснованное решение по поводу того, какими суммами будут исчисляться наши дальнейшие инвестиции…
Фециант намеренно оставил этот недвусмысленный намек болтаться в воздухе подобно рыболовному крючку с приманкой и был очень доволен, по резкой перемене выражения лица на стене сделав вывод, что Аминазин этот крючок заглотил. Как только перед ним замаячила перспектива получения нового куша, вежливое равнодушие директора научно-исследовательского центра мигом сменилось грубоватым оживлением.
— Конечно-конечно, — закудахтал он. — Так-так, посмотрим. Пожалуй, если вы нам для полной уверенности три дня дадите, мы тут все в лучшем виде организуем. Подобающие апартаменты, массу демонстраций, несколько лекций и, разумеется, банкет-другой в вашу честь. Что, если вы в четверг в четыре часа соберетесь? Чудесно. Тогда и увидимся.
Как только изображение гнома пропало со стены зала заседаний, остальные пятеро членов совета принялись оживленно переговариваться, но Фециант в этой беседе участия принимать не стал, а с головой погрузился в раздумья. Три дня были довольно долгим сроком. Он рассчитывал гораздо скорее отсюда смыться и молил богов, чтобы к тому времени не было слишком поздно. Теперь, однако, его уже не только угроза Ронана беспокоила. Кое-что, маячащее на горизонте, вызывало у Фецианта почти такой же страх.
Исподтишка он бросил еще один косой взгляд на Картленду, но на сей раз она, к его ужасу, это заметила и послала ему в ответ воздушный поцелуй. Старуха неумело налепила на себя такую жуткую массу всевозможной косметики, что теперь ее физиономия была словно бы восторженной шестилеткой со свежим набором цветных фломастеров намалевана. Новую прическу она изобразила при помощи бигуди. Фециант легко это понял, потому как четыре бигуди все еще болтались в спутанной серой массе у нее на спине. В последнее время Картленда стала носить мини-юбку, и ее тощие шишковатые ноги имели тот же цвет, плотность и прожилки, что и лучший голубой сыр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
