-- Все способствует этому, и ультиматум арабов, и заигрывания Москвы с Тегераном, продолжал убеждать все, кто еще колебался, Бейкерс. - Русское оружие, которое скоро потоком хлынет в Иран, нам тоже только на руку. Не нужно препятствовать заключению сделок, но вот исполнению их затем необходимо помешать, отсрочить его, объяснив нашим союзникам, что нужны более решительные меры, чтобы обуздать и Иран, и покровительствующих ему русских во главе со Швецовым. Мы поставим весь мир перед выбором - позволить нам повергнуть русских, или же в скором времени самим стать заложниками Москвы и ее азиатских союзников вроде Ирана или Северной Кореи.
При желании Реджинальд Бейкерс мог быть крайне убедительным, но сейчас он ставил перед собой цель не просто сломить сопротивление собеседников, добившись их согласия. Глава Агентства национальной безопасности надеялся, что его соратники трезво взвесят все прозвучавшие, в том числе и из уст самого Бейкерса, доводы, и примут решение, которое им по душе, а не навязанное кем-либо, даже таким уважаемым человеком, как глава одной из мощнейших спецслужб.
Предстояло принять очень непростое решение, и те, от кого зависела с этой секунды судьба половины мира, колебались, пребывая в неуверенности. Они привыкли к власти, но прежде ни разу не использовали ее в таком масштабе, так что впервые мгновения даже сами испугались собственного могущества. В прочем, у некоторых из присутствовавших были и иные, более конкретные, причины нерешительности.
-- Вы готовы сделать столь высокие ставки, Реджинальд? - с сомнением спросил Стивенс. - Вы же должны понимать, чем нам грозит прямое столкновение с русскими. Это огромный риск, - заметил генерал. - Мы пока имеем достаточно способов повлиять на Москву, чтобы воздержаться от такого необдуманного, сопряженного со многими опасностями шага.
-- И это говорит человек, носящий генеральские погоны? - в голосе Бейкерса слышался не скрываемый сарказм. - Ставки высоки, но выигрыш в случае успеха превзойдет все наши ожидания. Все богатства шестой части суши будут в наших руках, разве этого мало? К тому же сейчас никакой опасности для нас нет, - с непробиваемой уверенностью сообщил глава АНБ. - Наступил самый удобный момент, чтобы решить все проблемы сразу. В России к власти пришли новые люди, и не всем русским нравится политика Швецова. Со временем, ощутив на себе результаты начавшихся реформ, самые ярые противники их станут столь же ярыми сторонниками, но этот момент еще должен наступить. Нет, если грамотно подать наше вмешательство во внутренние дела русских, мы сумеем добиться успеха.
-- Вы забыли о ядерном оружии, господин Бейкерс, - усмехнулся Натан Бейл. - если угодно, я хотел бы кое-что напомнить вам про Ирак девяносто первого года. "Буря в пустыне". Ведь тогда мы едва не проиграли, обладая абсолютным превосходством в людях и технике, а все - из-за нескольких десятков ракет русского производства, безнадежно устаревших и чертовски ненадежных.
Все, что мог в то время Хусейн, решись он на такую глупость, - запустить по Израилю пару ракет, начиненных какой-нибудь химией, но и этой призрачной угрозы было достаточно, чтобы держать в напряжении наших союзников в регионе. Будь Саддам чуть умнее, ход кампании мог бы измениться принципиально даже при тех средствах, которыми он располагал тогда. Коалиция не развалилась только чудом, и чудом же можно назвать то, что израильтяне не нанесли по Ираку ядерный удар в ответ на запуски Саддамом своих "Скадов" по их городам. В какой-то момент мир был на грани ядерной войны, пусть и локальной, и нужно сказать спасибо нашим предшественникам за те их усилия, которые позволили избежать катастрофы. И это нищий Ирак! Русские же все еще могут гораздо большее, и вы зря об этом забываете.
-- Вы ошибаетесь, мой друг, - криво усмехнулся Бейкерс. - Я помню об этом, и уже наметил кое-какие шаги, чтобы исключить подобный вариант развития событий.
-- Позвольте напомнить, что мы пока почти беззащитны перед русскими ракетами, - бросил генерал Стивенс. - Система противоракетной обороны еще не вступила в строй. Пока не завершены работы в Польше и Чехии, пока не развернута орбитальная составляющая системы ПРО, угроза ракетного удара еще очень высока. Да даже если бы все было готово, массированную ракетную атаку нам все равно не удалось бы отразить полностью. А даже полдюжины четвертьмегатонных боеголовок, прорвавшихся к Вашингтону, Нью-Йорку или Лос-Анджелесу, будут означать катастрофу.
-- Да, верно, - спокойно согласился Бейкерс. - Русские ракеты могут достигнуть наших городов, убив миллионы американцев, но этого не произойдет, если некому будет в нужный момент отдать приказ об их запуске. Вы знаете, что в России, как и у нас, ядерный арсенал находится под контролем президента, и если он по той или иной причине не сможет нажать на кнопку, ни одна ракета не вылетит из шахты. Нам просто не понадобится никакая противоракетная оборона.
-- И вы можете сделать так, чтобы Швецов отказался применить свое самое грозное оружие, оказавшись на грани поражения? - поинтересовался Сайерс. - Мне кажется, это не такой человек, чтобы просто испугаться последствий. Он чересчур горяч и решителен, и вполне сможет отдать такой приказ, если иного выхода не останется.
-- Я действительно не могу заставить Швецова отказаться от использования своего самого мощного оружия, любезный господин Сайерс, - помотал головой Реджинальд Бейкерс. - А они могут.
Шеф агентства национальной безопасности протянул несколько фотографий:
-- Это те люди, которые могут сделать всю работу за нас, причем совершенно бесплатно, - пояснил Бейкерс. - Они считают себя патриотами, и таковыми действительно являются, но понимают под патриотизмом несколько иные вещи, чем нынешний русский президент. И если мы будем достаточно убедительны, они исполнят наш замысел, движимые самыми благородными целями.
Присутствующие переглянулись, а Бейл незаметно подмигнул сидевшему напротив Стивенсу. Каждый сейчас вдруг ощутил себя пешкой, марионеткой в руках Бейкерса, который был настолько уверен в результате встречи, что даже захватил с собой фотографии ключевых фигур своего плана. И, тем не менее, каждый понимал правоту главы АНБ, осознавая отсутствие иного выхода.
-- Если исключить угрозу применения ядерного оружия, мы имеем шанс закончить все за пару месяцев, - согласился генерал Стивенс, мгновенно что-то обдумав, и, вероятно, придя к некому решению. - В русских войсках нет тактических боеголовок, которые, точно так же, как и у нас, находятся на хранении, или вообще уничтожены, а значит, командиры дивизий и корпусов не способны сами применить ядерное оружие. Стратегическим же арсеналом действительно распоряжается президент, и если отстранить его хотя бы на кратчайшее время от руководства страной и ее армией, изолировать каким бы то ни было способом, мы добьемся успеха.
Русская армия сейчас - это толпа восемнадцатилетних парней, согнанных в казармы почти подневольно, и едва ли готовых принять смерть в бою. Иные из них берут в руки автомат только для присяги, весь остальной срок своей службы занимаясь подсобными работами или строя дачи своим командирам. Качество их солдат, уровень боевой подготовки с каждым годом все хуже, многие из них имеют проблемы с законом, иные почти не образованы. Есть, конечно, ряд подразделений, укомплектованных добровольцами, служащими за деньги, и оснащенных сравнительно новой техникой, но они не меняют общую картину. Бескровной победы не будет, все ж когда-то русская армия была одной из сильнейших, но потери окажутся минимальными, и все решится в течение пары месяцев, даже в худшем для нас случае.
-- И все же, - не сдавался глава администрации. - Вы вновь сами себе противоречите. Какая разница, будем мы бомбить Венесуэлу или Россию? Джонатан, без сомнения, прав, - пояснил Сайерс, указав кивком на Хаскина: - В любом случае, пока идет война, добыча нефти будет сильно затруднена, а из Южной Америки топливо везти, все-таки ближе.
-- Разница велика. В Венесуэле или, допустим, Иране, осколки любой разорвавшейся бомбы неизбежно повредят или насосную вышку, или трубопровод или что-то еще в этом роде. А в России все не так. Война будет идти в европейской части страны, а важнейшие месторождения расположены в Сибири, за Уралом. Мы разгромим русскую армию, и приберем к рукам всю инфраструктуру почти нетронутой. Пожалуй, впервые русские просторы станут для самих русских не спасением, а главной проблемой.
-- Вторжение в Россию - очень важное событие, которое вызовет панику всемирного масштаба, - задумчиво произнес Сайерс. - И прежде, чем приступить к реализации плана, нужно провести сложнейшую идеологическую работу, чтобы весь мир признал наши действия оправданными и единственно верными. Нам не потребуется чья либо помощь, достаточно будет лишь, чтобы нам никто не создал помехи в течение тех самых месяцев, о которых сказал генерал.
