Сюзи выпустила неожиданно зонтик, упавший, задев деревянную скамейку.
— Почему? — спросила она, задыхаясь.
— Вы были бы более счастливы, я думаю и…
— И вы также, не правда ли?
— Я этого не говорил! — воскликнул он горячо.
Она поднялась, не отвечая.
— Здесь солнце, — сказала она, наклоняясь, чтобы поднять зонтик, который Мишель и не думал поднимать, — я ухожу.
Но он последовал за ней, взволнованный.
— Клянусь вам, что я не хотел вам этого сказать, — повторял он. — Я думал только о вас.
Он заставил ее остановиться, и схватив ее обе руки:
— Сюзанна, — сказал он повелительно, — я хочу, чтобы вы мне верили!
— Я вам верю, — ответила она холодно. — Пустите меня, Мишель; Колетта ждет гостей, мне нужно одеться.
Будуар Колетты, отделявший в 1-м этаже комнату молодой женщины от комнаты Сюзанны, был пуст, но Сюзанна и не искала своей кузины. Чувствуя тяжесть в голове, она быстро вынула черепаховые шпильки, придерживавшие прическу, и ее волосы рассыпались по плечам.
Когда она машинально бросила взгляд в зеркало, она увидела две слезинки, катившиеся вдоль ее щек, и вытерла их со злобой.
— Мне это безразлично, впрочем!.. Он несправедлив, зол, пуст!.. Я смеюсь над этим!.. Разве я ему говорила, что я несчастлива? просила меня сопровождать в сад?.. И эта гордость! Он счастлив, я нет! это возмутительно; бывают дни, когда это выше моих сил, я его ненавижу!
Слезинки следовали одна за другой, более частые и вместе с этим возрастало раздражение Сюзи. Иметь красные глаза, когда нужно принимать гостей, это никогда не бывает особенно приятно; затем Колетта будет спрашивать объяснения, а Мишель будет торжествовать, затем скоро может явиться горничная. И при этой мысли бедная жертва закрылась своими волосами и терла ими свои глаза до боли.
— Злой, злой, злой! — повторяла она.
Но постучали в дверь.
— Могу я войти, Колетта?
Боже! голос Мишеля! У Сюзанны явилось желание убежать, но гордость пригвоздила ее к месту; и бросив свой маленький носовой платок на стол:
— Войдите, — ответила она с совершенным спокойствием, забыв о своих растрепанных волосах.
— Я думал найти Колетту, — объяснил молодой человек. — Я хотел с ней попрощаться, я ухожу, и затем я хотел взять одну из новых книг.
Сюзанна приняла непринужденный вид:
— Вот тут на столе, смотрите.
— Читали ли вы которую-нибудь из них?
— О! я, — я читаю так мало романов!
Мишель взял наудачу книгу.
— До свидания, — сказала молодая девушка, — у меня осталось только время переодеться.
Уже она была у двери, когда Мишель произнес вопрос, банальность которого его почти стесняла:
— Какое наденете вы платье?
Сюзанна казалась удивленной.
— …Мое платье „мов“.
Он колебался немного, затем:
— У вас сегодня немного утомленные глаза… немного красные…
— Красные глаза? ничуть! Почему вы хотите, чтобы у меня были красные глаза?
— Я не знаю, я констатирую факт. Может быть у вас покраснели глаза от пыли. Вы ведь правили сегодня утром по пыльной дороге.
— Конечно! Я безобразна, значит? Это забавно!
У Мишеля появилась невольная улыбка.
Со своими распущенными волосами, не особенно длинными, но вьющимися, обрамлявшими ее молодое лицо, у нее был вид очаровательного маленького пажа.
— Ах, нет! — возразил он лаконически.
И он вернулся к ранее прерванному разговору.
— Сюзи, я хотел бы вам объяснить то, что я только что сказал.
Она притворилась очень удивленной.
— Только что?
— Да, вы меня поняли Бог знает как, будто я жалею, что… тогда, как я думал только извиниться за свой дурной характер… Я очень требовательный, очень вспыльчивый, я вас огорчил…
У него был смущенный или несчастный вид, и нужно сознаться, что Сюзи наслаждалась этим замешательством или страданием.
— Вы меня не огорчили, дорогой, — сказала она решительно, — только немного оскорбили… Затем, вы тотчас же подтвердили, что не хотели сказать ничего оскорбительного, и я вам поверила… я забыла эту безделицу.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Я очень счастлив, — сказал Мишель тоном, как бы он уверял ее в противном. — До свидания, Сюзи.
Он удалился, как бы с сожалением.
Вид этих бедных, покрасневших от пыли глаз его опечалил. Кроме того, он заметил маленький мокрый платок, валявшийся на круглом столике.
— Ну, — говорил он себе, — мы переходим от недоразумения к недоразумению. А я, я раздражаюсь, становлюсь грубым, неучтивым… Большею частью она бесспорно неправа, и между тем, в конце концов я всегда оказываюсь виноватым. Это просто невыносимо!
Час спустя, когда Колетта читала в гостиной, в ожидании своих гостей, Сюзанна села у ее ног в позе ласкового ребенка, которую она любила принимать подле своей кузины.
— Колетта, спросила она, мне бы хотелось знать… эта женщина, которую… которую Мишель любил… как тебе кажется, думает он еще о ней?
Колетта воскликнула:
— Вот так идея!
— Как ты думаешь?
— Я убеждена, что нет.
— Виделся он с нею после?
— Нет, уже в продолжение многих лет!
— Она очень хороша, не правда ли?
Колетта сделала гримасу. Она легко отрекалась от своих богов и очень искренно.
— Дело вкуса, знаешь. Она была эффектна, да.
— Она не любила Мишеля. Почему?
— Это очень удивительно, не так ли? — сказала смеясь Колетта, в устах которой этот вопрос был чисто риторическим.
— О! я совсем не это хочу сказать, — живо запротестовала молодая девушка, — но так как он так сильно ее любил…
— Она была недостойна его, вот и все.
— Колетта, — продолжала еще Сюзанна, прижимаясь головой к коленям молодой женщины, — думаешь ли ты, что я его достойна?
Этот раз г-жа Фовель взяла обеими руками головку кузины и нежно ее поцеловала.
— Маленькая глупышка! неужели бы я желала вашего брака, если бы ты не была достойна его?
— Мне хотелось бы знать имя той женщины, Колетта?
Сначала Колетта восстала против этого: она совершенно отказывалась говорить об этой старой истории и об этой отвратительной личности, затем она уступила и рассказала пространно все.
— Я вновь увидела эту прекрасную графиню в Канне этой весной, но, разумеется, не разговаривала с ней; тебя и мисс Стевенс тогда уже не было.
Сюзи, казалось, занимала какая-то мысль.
— Следовательно, они были помолвлены! — сказала она.
Один вопрос жег ей губы: „Мишель был очень нежен со своей невестой?“ Но она не решалась его произнести.
