холодно действительно не было. Хорошо, что после минут пяти плавания мое возбуждение прошло и осталось просто тепло наших тел. А вскоре мой реактивный катамаран, на подушке из виагры, постепенно замедлил ход, подбираясь к скалистому берегу.
— Рубежник, воздух задержи.
Я послушался, после чего мы ушли под воду. Тиха и хороша выборгская ночь, прозрачно небо, луна блещет. Вот только под водой ни хрена не видно. К счастью, проплыли мы секунд пятнадцать, после чего вынырнули в гроте.
Хорошо, что большую часть пути я проследовал с почти закрытыми глазами, да еще и подводная темнота сделала свое дело. Поэтому я сразу различил семь русалок, тихо плачущих вокруг восьмой. От их чешуи исходило слабое свечение, помогающее рассмотреть все в подробностях. Если не обращать внимания на хвосты — скорбящие женщины, чуть выше средней степени привлекательности. Ладно, вру, сильно выше.
Кстати, забавно, что вся нечисть была в воде, тогда как Катарина лежала на каменистом берегу у самой кромки. Будь я художником-символистом, то увидел бы в этом некий знак.
Больше всего я боялся, что сейчас русалки сагрятся на меня. Но нет, мое появление встретили внимательными взглядами, но не более. Ближайшие даже расплылись, освобождая путь к раненой. Мы подплыли к берегу и я с явной неохотой оторвался от Веры.
И тут меня заколотил такой озноб, что зуб на зуб не попадал. Русалочья магия закончилась и наступили суровые будни. Как тут ее лечить, если самого трясет, как эпилептика?
Однако мимоходом я увидел две колотые раны в районе живота. Тьфу, думаю как судмедэксперт. Вскрытие показало, что русалка умерла от вскрытия.
Все-таки, хист и правда усиливает чувства. Вот как нормальный человек мог рассмотреть подобное в темной пещере? Вот именно, что никак.
А еще на мои дрожащие плечи лег плотный бархат оглушающей тишины. Русалки вмиг притихли, будто по щелчку пальцев «выключив» свои причитания. И внимательно глядели на меня. Зря, лучше бы ревели, это бы не так отвлекало, как пара десятков глаз.
Вот что будет, если не получится? Все-таки, ранение серьезное, да и по всем ощущениям, прошло достаточно времени. Много крови потеряла и все такое. К слову, кровь была нормальная, красная. Вот тебе и «мертвые девки», как выражался бес.
Я еще раз глубоко вдохнул, словно тяжелоатлет перед подходом и положил руки на раны. И сразу почувствовал чужой хист. Нечисть была молодая, всего с двумя рубцами. Больше того, промысла в ней осталось совсем чуть-чуть, буквально на донышке. Основную часть русалка, по всей видимости, тратила на то, чтобы удержать ускользающую жизнь.
Ладно, посмотрим, что и как. Я стал медленно наполнять русалку своим хистом, глядя, как неторопливо и неохотно затягивается рана. С чертом происходило примерно так же, хотя и тогда я был всего двухрубцовый. Но и тут ранение серьезнее, да времени сколько прошло.
Однако все получалось. Медленно, будто неохотно, но получалось. Прорехи пусть и худо, но удалось залатать, а тело русалки наполнялось хистом. Правда, я не собирался напитать ее промыслом до отказа. Пусть двухрубцовая нечисть и могла вместить его меньше, чем трехрубцовый рубежник. Однако зачем? Главное — устранить возможность ухудшения состояния. А ее вылечит время.
Я убрал руки, чувствуя, как тело налилось свинцовой тяжестью. А Катарина шумно вздохнула и открыла глаза. Грот вздрогнул от криков и смеха. Больше того, русалки стали аплодировать. Я человек не честолюбивый, но, честно говоря, на душу словно елей разлили, как сказал бы бес. Всегда приятно, когда результаты твоих трудов ценят.
— Рубежник, Матвей… — подплыла к самому берегу Вера.
— Замолчи! — прикрикнул на нее я, чем разрушил всеобщую атмосферу праздника.
Прочие русалки смотрели на нас с явным непониманием. Ну да, только что тут было хорошо и весело. Рубежник спас их подругу, а теперь чего-то ругается. Полный неадекват. А что вы думали, нормальный бы сюда поперся?
Но меньше всего мне хотелось «повыситься» на глазах всех этих девиц. С таким же успехом можно было встать перед Подворьем с транспарантом: «Качаю хист на ваших 'спасибо». Мне почему-то казалось, что русалки не отличаются умением хранить секреты. По крайней мере, я не видел ни один фильм, где русалка была бы шпионом или двойным агентом. А это о многом говорит.
— Отвези меня обратно, — уставшим голосом сказал я. — Потом поговорим.
Русалке хватило мудрости не обижаться и не задавать ненужные вопросы. Будь она чуть более живой, я бы даже рассмотрел ее в качестве моей супруги. Вера лишь помогла мне спуститься в воду и устроиться у нее на спине.
Объятия русалки после холодного грота можно было сравнить с горячей банькой, в которую ты врываешься из дождливой и промозглой действительности. Более того, мне искренне не хотелось расставаться с ней. Я с ужасом подумал, что было бы, поцелуй она меня тогда? Ответ — ничего хорошего.
Правда, такого сильного сексуального возбуждения, как по пути сюда я не испытывал. Если бы Вера спросила почему, я бы сказал, как есть. «Извини, дорогая, так вымотался на работе. Давай лучше уложим детей и просто фильм посмотрим».
Доставила меня русалка на то же самое место. Я, дрожжа, вылез на берег и торопливо стал одеваться. Вот же гадство, как холодно-то! И только потом запоздало обернулся к русалке. За самым главным.
— Говори, Вера, что хотела.
— Странный ты, Матвей, — серьезно посмотрела она на меня. Правда, тут же морщина на переносице разгладилась. — Но все равно благодарна я. Спасибо тебе. Катарина для меня, как…
Звуки смешались в один, а мое несчастное тело выдернуло к небесам. Почти к самой луне, которая продолжала ослепительно сверкать.
Только спустя какое-то время я запоздало ощутил боль в спине. И осознал, что лежу на голышах, а на меня с испугом и любопытством смотрит Вера. Которая все поняла.
— Вот ты какой рубежник! — наконец произнесла она. — Действительно странный. Таких диковинных еще не видела. Значит, на помощь твой хист завязан.
— Но ты никому не скажешь, — напомнил я. — Обещала.
— Не скажу. Мудро сделал, что уплыл из нашей обители. Подруги тебе обещания не давали и молчать бы не стали.
— Женщины есть женщины, — согласился я.
— Но все же мы теперь не враги тебе. Кто к нам с добром, к тому и мы. Помощь твою не забудем. И вот еще.
Русалка скрылась в воде, но вскоре показалась на поверхности и подплыла к берегу, протягивая что-то в руке.
— Возьми.
