class="p1">Шкип звякнул своей бутылкой о бутылку Фосса. Обе были пусты.
– Разобраться бы хоть на половину со всей этой канителью, – вздохнул он, – тогда прямо представляю, какие бы мы закатили посиделки. Было бы четыре утра, а мы бы ещё только до середины наклюкались.
– Но пока не разобрались.
– Нет.
– Ага.
– Когда же мы достанем себе пиво? – спросил Шкип.
– Что ж, отчего бы не прямо сейчас?
Оба встали.
– Тьфу, пропасть! Погоди минутку, – спохватился Шкип.
– Что такое?
– У меня часы встали. Который час?
– Пятнадцать двадцать.
– Чёрт, у меня через сорок минут небольшая планёрка. Приведу-ка лучше в порядок своё барахло.
– А потом что? Прямо в Сайгон?
– Насколько я знаю.
– Наверно, там ещё увидимся.
– Договорились, – согласился Шкип, – вот тогда и пропустим по пиву. Что там в Сайгоне пьют?
– Пиво «Тигр». А потом блюют.
– Сгодится, – хмыкнул Шкип.
Фосс уставился в пол, сосредоточился, поднял взгляд и собрался что-то сказать.
– Тебе пора отчаливать, – напомнил ему Шкип.
Фосс поднялся.
– В другой раз, ага? – сказал он и удалился, а Шкип козырнул ему полувоенным жестом.
Полковник всегда говорил: когда ты в тупике, прими душ и переоденься.
Шкип сделал и то и другое, а потом сдал сношенную за день одежду в прачечную – с намерением приехать на свой новый пост полностью чистым. Больше часа сидел он на пластиковом стуле среди тарахтящих машин – прятался, по сути дела, избегая проверки, – а внутри поднималась волна ужаса и замешательства. Вмиг слез с сиденья, чтобы свернуть одежду, и плюхнулся обратно на стул. Сидел он ровно, держа спину по струнке и сложив руки на коленях. Вспоминал, что его жизнь – ничто. Сфокусировался на точке у горизонта, на твёрдой, фиксированной, рельефной цели – на разгроме коммунизма. Смятение отступило.
Вскоре он стоял перед блоком для неженатых офицеров под хмурым, но бездождным небом. Автобусы ходили по четыре раза в час. Он сел на первый пришедший и поехал на нижнем пределе скорости в «15 миль/ч – 24 км/ч» через этот городок, состоящий из зелёных строений с одинаковыми гофрированными крышами, до последней остановки сразу перед воротами, а затем в такси до города Анхелес – асфальтированная главная улица, извилистые немощёные переулки, бары, бордели и хижины.
– Не хотите ли пообщаться с дамами? – спросил таксист.
– Нет, спасибо.
– В таком случае не желаете ли на карнавал?
Да, почему бы и нет, он желал бы на карнавал, иначе зачем, в конце концов, приехал в город? Всего два акра земли понадобилось этому карнавалу, чтобы раскинуть заплесневелые бурые тенты на дрожащих потёртых канатах из конопляных волокон, расположить с полдюжины аттракционов, установить репродукторы, транслирующие местную радиостанцию, и грандиозные облезлые панно перед входом в павильоны с второстепенными представлениями. Едва Шкип заплатил водителю, его обступили клянчащие дети, а их разогнали сердитые торговцы. Он купил горстку арахиса, завёрнутую в страницу из какого-то журнала. Ему приглянулась Русалка моря Сулу, изображённая на панно, и он зашёл посмотреть. Шкип оказался единственным посетителем. У русалки были длинные чёрные волосы, перевязанные на затылке пластмассовыми цветами. Маленькую грудь плотно обхватывали чашечки бикини. Из чего сделан хвост? Было не разглядеть, из каких-то тряпок. Он не болтался, как у рыбы. Отталкиваясь руками, она ворочалась туда-сюда в стеклянной ванне высотой около четырёх футов и длиной около восьми, установленной на трёхфутовой платформе. Выныривала, набирала воздух, погружалась, туда-обратно, туда-обратно. Опять выбралась на поверхность, дотянулась до белого полотенца, что висело на краю ванны, насухо вытерла волосы и руки, с карниза возле полотенца взяла пачку «Мальборо» и зажигалку, умело подожгла сигарету мокрыми пальцами, с минуту курила, махнула ему рукой – уходи, мол, не стой над душой – и отвернулась. Он вышел и направился к другому тенту – к Пятерым гномам Бохоля. Где этот Бохоль? Где-то там, на островах, предположил Шкип, надо будет как-нибудь посмотреть на карте. Пока что он познакомился только с несколькими его обитателями, маленькими, весёлыми бородатыми человечками, изображёнными на огромной растяжке над входом, – двое разрабатывали золотую жилу блестящими остроконечными кирками, а остальные трое тащили тачку, нагруженную переливающимися самородками, – Франко, Карло, Пауло, Санто, Марко: волшебный народец с чудны́ми именами. Но внутри находились вовсе не эти человечки. В пяти просторных детских кроватках лежали карлики в грязных подгузниках, слепые, параличные, коматозные, а рядом с каждым – карточка с именем, возрастом и весом. От семнадцати до двадцати четырёх лет. Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать три фунта… Без бород, вместо них – длинные волокна ни разу не стриженных пушковых волос. Они дёргали конечностями, моргали молочно-белыми глазками… На них садились мухи… Сэндс поплёлся наружу и взобрался на русские горки – ничего особенно впечатляющего, такие штуки разбирают и перевозят на грузовике из города в город, и всё же то, чего не хватало аттракциону с точки зрения высоты и глубины, он восполнял за счёт скорости и кривизны маршрута, так что, пока вагончики неслись под уклон или в очередной раз не вписывались в поворот, пока вся конструкция шаталась и ходила ходуном, у Шкипа перехватывало дыхание от смертного ужаса, ибо кто присматривал за этим аттракционом, кто наблюдал за состоянием механизма, кто ручался за его безопасность? Да никто! Жди трагедии. Испытывая чертовски сильное головокружение, он спустился с этого увеселительного сооружения и опять встал перед павильоном с русалкой, с мокрой узницей. Вот уж закат. Предновогодний вечер. За время после полудня кое-где спорадически взрывались фейерверки, теперь – всё чаще и чаще. Не свист, не грохот. Какое-то периферийное потрескивание, глухие хлопки, долетающие неизвестно откуда. Русалка на броском плакате улыбалась и не давала никаких поводов подумать, будто она курит «Мальборо». Он ощутил позыв зайти к ней ещё разок и ещё сильнее обмануться в ожиданиях.
Неподалёку затормозил служебный джип ВВС с каким-то рядовым авиации за рулём. Пассажиром был Фосс. Он вылез из кабины, и они встали вдвоём перед гигантской линялой картиной.
– Это и есть твоя условленная встреча?
– Да.
– Твоя планёрка?
– Верно, – он ощущал испуг, но в то же время ему было довольно забавно. – Хочешь зайти?
– Да я вообще-то был тут пару дней назад. Ты-то давай.
– Я уже заходил, – с грустью сказал Шкип.
– Давай ещё немного побеседуем.
– Конечно.
Двое американцев сели за крытый линолеумом прилавок какого-то торговца, каждый с бутылкой «Сан-Мигеля». Выглядели они при этом крайне неуместно. Фосс был одет в рубашку в тонкую полоску, широкие коричневые брюки и коричневые же броги. Он походил на продавца священных книг. Шкип – тоже.
Шкип сказал:
– Так, значит, это совпадение.
– Ты, конечно же, понимаешь, что
