— система торможения безжалостна и беспощадна в своём желании избежать столкновения.
Мой похититель, ведомый примитивными инстинктами выживания, забыл, что протоколы безопасности, намертво вшитые заводом-производителем, запускаются без участия водителя и пассажиров, особенно при превышенной скорости.
Я бы тоже забыл. Как-то не до мануалов, когда вот-вот расшибёшься.
Ремень безопасности чудесно отрабатывает возложенную на него задачу, удерживая «титановца» в мягких объятиях кресла. Мне везёт меньше — сила инерции превращает руки-ноги в непонятную раскоряку, инстинктивно пытающуюся зацепиться хоть за что-нибудь, а лоб, будто таран, устремляется навстречу приборной панели. Глаза с удивлением наблюдают за внезапно возникшими рядом мигалками...
***
Первым из машины вышел Кано. Сдержанно, нарочито медленно, проявляя полное смирение и внимательность к требованиям копа, замершего поодаль и недвусмысленно принявшего стойку для стрельбы стоя. Разумеется, с оружием. Его напарник делал всё тоже самое, только целясь в меня.
— Повернуться спиной! На колени! — отрывисто лаял полицейский, агрессивно щурясь при неживом свете фонарей. — Руки поднять! За голову!
Руки я поднял, а вот выйти не мог. Пока мы боролись, Кано, прострелил мне ноги, и этот факт казался занятным. Целил в живот, а попал в ноги. Смешно. Умом я осознавал, что мне больно, что это развлекаются отголоски выброшенного в кровь адреналина, мешая естественным реакциям организма, но было по-настоящему весело.
Дырка, дырка, дырка... Три, если пересчитать. И штаны испорчены. Пуля прошила мякоть левой ноги, застряла в правой. Нечётное число, ассиметричное.
Так и сказал, предварительно потыкав пальцем вниз, чтобы полицейский обратил внимание:
— Я ранен!
«А ещё в спине дырка» — взбунтовалось школьное образование, желая точности в подсчётах. Нет, всё-таки четыре.
Коп, как ни странно, смог услышать меня через незакрытую «титановцем» дверь.
— Тогда сиди смирно! — и напарнику. — Следи за своим. Я посмотрю.
Он ещё подходил ко мне медленными, приставными шажочками, а Кано уже импровизировал, стоял на коленях со сведёнными на затылке руками:
— Этот человек напал на меня! Я увидел, как он убегает от вооружённых неизвестных, и решил помочь! Подобрал, чтобы спасти ему жизнь! Но этот человек, вместо благодарности, начал бить меня по рукам и требовать, чтобы я покинул свой автомобиль! Угрожал физической расправой! Грозил свернуть шею! Я защищался! У вас должны быть видеозаписи, как он садился! Я ехал по делам, и вы не представляете...
Красиво изворачивается, зараза! С попытки похищения и убийства съезжает на самооборону! Потому и не попытался добить меня в последний момент, оставил лазейку.
— Граббер (*) тоже он принёс? — скептически заметил полицейский, углядев под стеклом заветную коробочку с преступным содержимым.
— Тут пистолет, на полу, под педалями, — второй коп стоял за окном с моей стороны и осматривал салон. — Разрешение имеется?
— Я буду говорить в присутствии адвоката! — отрезал «титановец». — Каждый гражданин имеет право защищать свою жизнь в случае опасности любыми доступными способами!
— Разберёмся.
***
В больнице я провёл пять дней, изрядно уменьшив полученную при увольнении сумму. Из ноги извлекли пулю, застрявшую в мягких тканях. Из лопатки — повозились, но тоже извлекли без осложнений. Покатали на больничной каталке, дали лекарств и нашпиговали уколами.
Ещё девять проторчал в хостеле, добровольно переведясь на амбулаторный режим из-за нежелания оплачивать больничную палату, стоившую как президентский люкс на модном курорте. Обязательная страховка возможно, что-то возместит, но потом, после разбирательства и согласования суммы с межпланетной ассоциацией страховщиков. Не хватило мозгов сразу местную оформить — терпи и плати.
Продовольственный нюанс разрешился проще всего, через забегаловку по соседству, где владелец согласился организовать доставку прямо в комнату.
С хостелом, к огорчению, вышел небольшой скандал. Меня, поначалу, категорически отказывались туда пускать, упирая на отсутствие требуемых условий и неблагонадёжность постояльца, которого среди ночи забирают детективы.
Все мои заверения, что я не смертельно больной, не буду по ночам скрипеть зубами и не начну слизко разлагаться на их постели, разбивались о стену предвзятого непонимания.
Дежурный администратор, получив от начальства взбучку за то, что пропустил ночью в хостел посторонних, жутко на меня обиделся, игнорируя любую попытку объясниться. Его коллеги, после разборок, тоже остались не в восторге. Хозяин хостела вменил им в обязанность автоматически уведомлять полицию о любых подозрительных лицах, а также запретил пускать сторонних посетителей без предварительной брони койко-места.
Выглядело данное распоряжение полным бредом, о чём я открыто и сказал. Кто мешает злоумышленнику зарегистрироваться под вымышленным именем в сети, а после преспокойно заявиться, имитируя желание переночевать с комфортом?
Меня с моим мнением послали куда подальше, порекомендовав болеть на здоровье где-нибудь подальше и не умничать.
Выручил следователь, объединивший дело об убийстве Роны Бауэр и о нападении на Виталиса Самадаки в единое производство.
— Потерпите, — веско рявкнул он на владельца, лично прибывшего для отказа в поселении. — В интересах следствия.
Этот поступок, на первый взгляд кажущийся нормальным актом сострадания к потерпевшему, имел самое практичное объяснение. Принудительно держать меня в больнице нельзя, предоставлять оплачиваемое государством жильё не за что, а вопросов у служителя закона имелось чрезвычайно много, и лучше, чтобы я находился под постоянным присмотром, пусть и сторонних лиц.
Со следователем вообще складывалось неоднозначно. Он не верил ни единому моему слову, а я, до последнего стараясь сэкономить на адвокате, увиливал от «разговора по душам», периодически впадая в демонстративное беспамятство по поводу Кано и предпосылок к нашей с ним встрече. Лейтенант злился, однако поделать ничего не мог.
Копа очень бесило то, что при упоминании «титановца» потерпевший Самадаки упорно отмораживался, выставляя того как впервые увиденного недоброжелателя.
— Вы утверждаете, что раньше не были знакомы с напавшим на вас? Кстати, как там его... — такой наивный трюк мог бы вызвать улыбку, если бы не сложившиеся обстоятельства.
Каким именем назвался «доброволец» из сопредельной державы, и настоящее ли оно — я не представлял, однако имел твёрдую уверенность, что он также отрицает наше знакомство. Пока Кано молчит — всё, что ему могут пришить, это незаконное владение оружием, мои простреленные ноги да вождение автомобиля с изменёнными номерными знаками. Возможно, угон.
А вот попытка убийства Виталиса Самадаки и организация похищения Роны с последующим летальным исходом — гораздо весомее. При таких обвинениях любой станет изворачиваться до последнего, стоять насмерть,
