и без охраны всех на месте перестреляет, и рука её не дрогнет.
— Борис, прости, но я не понимаю. Ты ведь сам хотел, чтобы она стала такой. Оружие, самооборона, вся та информация. Она становится сильной — это уже видно!
— Ты не понимаешь. Она должна быть готовой дать отпор, стать увереннее в себе, но это не значит, что она должна драться и убивать! Ты же сам говорил, что она домашняя, нежная. Да твою мать, она мой ангел, который приносит мне покой, так какого черта она становится терминатором в юбке?
— Может тогда отменить уроки?
-Нет, она должна знать теорию, но вез всяких психологических внушений. На кой черт я тогда ей? Зачем сильной женщине мужчина? Ответ прост, незачем!
— Теперь я тебя совсем не понимаю. Так хорошо, что Милена становится сильнее или плохо?
— Черт, да я сам уже не знаю!— отвечаю, вздыхая, и падаю в кресло.
Мне хочется, чтобы малышка осталась мягкой и нежной. Была моим светлым Ангелом, но я хочу, чтобы и сила в ней появилась. Тот стержень, который она прячет. Она должна верить в себя. Как это совместить?
— Борис. Давай просто подождем. Пусть поучится, послушает. Она умная, сама сделает свои выводы. Не думаю, что она кинется в гущу событий с оружием наперевес, но если она сможет им воспользоваться во время самообороны — это хорошо. Если не растеряется в щекотливых ситуациях, только плюс,— правильно все говорит, так и надо. И с чего я взял, что Милена сильно изменится? Она не я.
— Ты прав, самооборона — это хорошо. Но она должна верить и в меня. Знать, что я могу защитить ее! Поэтому завязываем и домой! Пора уделить время жене.
— А вот это правильно,— кажется, друг очень рад моему решению. Неужели заботится? Только вот о ком? Обо мне или о ней?
Но как бы я не хотел, быстро уйти не получилось. То бумажку подписать, то контракт одобрить. То в последний раз взглянуть на сметы. Из-за таких мелочей домой я прибыл лишь через три часа. До вечера оставалось полтора часа, а это значит, что пора уже выходить.
Быстро поднимаюсь в комнату и вижу, что спальня пуста, а дверь в комнату Милены заперта!
— Дорогая,— зову стуча в дверь.
— Ещё двадцать минут, и я спущусь,— тут же отвечают, и я расслабляюсь. Ох уж эти женские сборы. Как можно платье целый час надевать? Я вот его за пару минут снимаю.
Пока есть время, быстро принимаю душ и меняю костюм. Как ни странно, но на сборы у меня у самого уходит немало времени. Довольно улыбаюсь отражению. Поправляю бриллиантовые запонки, чтобы быть с женой в одном стиле, и новый Ролекс. Черный костюм, сшитый на заказ, сидел отлично, так же как и черная сорочка. Только белый галстук выделялся на общем фоне. Но я хотел быть гармоничен с женой. Пусть оценит мои старания.
Спустившись вниз, замечаю лишь охрану. Артем тоже переоделся в черное, только вот в его образе белый цвет и вовсе отсутствовал.
— Я думал, ты останешься,— спрашиваю друга, который не обязан посещать такие мероприятия.
— Будем считать, что у меня просто такой отдых. Но если я буду нужен, только позовите. Кстати вот ваша карта,— и мне протянули черный пластик.
Давно надо было сделать Милене кредитку, но как-то все забывал с делами. За то сейчас исправился. Как раз на вечере и воспользуется. Может, прикупит для себя что-то интересное. Все же она девушка, должна любить украшения. А их сегодня будет выставлено очень много.
— Вашей жене не помешает охрана,— уже тише произнес друг и поднял глаза выше.
Развернувшись, застываю. Милена медленно спускалась по лестнице слово королева. И я был готов пасть к ногам этой богини. Я однозначно сделал правильный выбор и женился на нужной женщине.
Грациозная девушка, в изящном, длинном черном платье спускалась ко мне. Юбка шла волнами у её маленьких ножек, обутых в туфли на обалденном каблуке. Как только девушки умудряются не падать в таких ходулях? Прямая спина, хрупкие плечи, на которых была накинута меховая накидка. Длинная шея и открытая грудь, где поблескивало бриллиантовое ожерелье. Потрясающая коса перекинута на бок, в которой поблескивали драгоценные шпильки.
И казалось, все идеально, я уже хотел свою жену как никогда. И да, ей просто необходима приличная охрана, так как такой цветочек захочет каждый! Но вот её глаза. Холодные, собранные и задумчивые. Улыбки нет. Такое чувство, что она едет не на вечер, а на каторгу.
Как понять, что надо этой женщине? Почему я не могу разгадать собственную жену?
Глава 37
Милена
Перед тем, как выйти из комнаты, ещё раз осмотрела себя. У Бориса был отличный вкус, и зоркий глаз, так как платье подошло идеально. Корсетное платье держалось на небольшой шнуровке на спине, длинная юбка, которая развивалась при каждом моём шаге, радовала глаз. Мягкая и блестящая ткань. Даже меховая накидка отлично вписывалась в наряд. На удивление в ней, и, правда, было не жарко. И самое главное — я смотрелась стильно и дорого.
Не будь этой вещи, я бы выглядела немного уныло, так как сброшенные килограммы за время болезни давали о себе знать. Угловатые плечи, выпирающие кости ключицы. Но и тут нашлось, чем их скрыть. Бриллианты затмят все нюансы.
Превосходный макияж, заумная прическа, и вот я выгляжу, как жена миллиардера. И казалось все ведь отлично, я даже натянула на лицо маску безразличия, но тут вспомнила, что на вечерах принято танцевать!
А я не умею! Вот совсем! И как признаться? Или мне можно будет просидеть весь вечер, ссылаясь на плохое самочувствие? Нет, нужно обсудить этот момент с Борисом до вечера, а то не красиво, когда жена отказывает мужу прилюдно.
Именно об этом я и думала, спускаясь с лестницы. Муж и охрана в сборе, значит, ждут только меня.
— Милена, выдохни,— прозвучал голос Громова, а потом я поняла, что уже внизу.
— Прости, просто задумалась,— отвечаю, теребя накидку.
— Ты шикарно выглядишь, успокойся,— тут я усмехнулась. Меня в идеальный вид приводили три часа, Борис же собрался за полчаса. А почему? Потому что он всегда шикарен, а вот я без всей косметики простушка.
— Хорошо, так мы едем?
Громов смерил меня внимательным взглядом, словно не ожидал от меня этого услышать. Может он передумал и хочет остаться дома?
