Читаем без скачивания Фрактальный принц - Ханну Райаниеми

Он и сам знает, что кракен из света и остальные не настолько настоящие, как, например, он сам: по его просьбе ватсон объяснил ему, что такое воображаемые друзья и парокосмы. Но мысль о том, что друзья испарятся, когда он станет старше, показалась ему неправильной. И поэтому Матчек стал настраивать бими на те части мозга, где, по словам ватсона, обитают эти друзья, чтобы помочь им выбраться на волю. Но он не считает нужным сообщать об этом матери.

— Нет, настоящие, — решительно заявляет он.

Матчек выпячивает нижнюю губу, давая этим понять матери, что разговор окончен. Она достаточно умна, чтобы разгадать его поведение, и только вздыхает.

— Как скажешь, дорогой. Мы можем с ними поиграть?

— Нет, — отвечает он. — Ты им не нравишься. Они ушли.

Она оглядывается вокруг.

— Мне очень жаль, милый. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

На ее лице уже заметно беспокойство, выдающее мысли о работе. Матчек спрашивал ватсона, чем занимается мать, но мало что понял из его ответа: квантовые фонды, коллективные воплощения и прочее, за что голосуют акционеры. Для Матчека это все равно что иметь воображаемых друзей, но позволить им контролировать тебя,а не наоборот.

— Они хотят увидеться с папой, — говорит Матчек.

— Твой отец обещал уделить тебе время завтра, — отзывается мать.

— Я хочу сейчас, — настаивает Матчек.

Друзья поддерживают его хором сердитых голосов в голове.

— Он сможет выкроить время только завтра, мой милый. Он очень занят в своем шоу.

Внезапно в голове Матчека как будто звенит колокольчик. Этот колокольчик будит Принца-цветка.

— Сейчас. Сейчас. Сейчас.

Матчек поджимает губы и отворачивается.

— Мамин перерыв почти закончился, мой сладкий. Ты уверен, что мы с тобой ничего не сможем сделать вместе?

— Мне нужен папа, — упорствует Матчек.

Мать вздыхает.

— Хорошо. Я позвоню ему. — У нее очень бледное лицо. — А теперь мне пора идти и готовиться к работе, милый. Будь умницей.

Она тянется, чтобы потрепать Матчека по волосам, но, увидев выражение его лица, отдергивает руку. А потом призраки снова вселяются в нее, и она уходит, бросив на него еще один взгляд перед тем, как в глазах начинают мелькать цифры.

— Ты был с ней злым, — упрекает его Принцесса-трубочист.

Ее карие глаза печально смотрят на него с деревянного лица из-под криво надетой короны. Она сидит на траве и разглаживает руками запачканное сажей платье.

— Это единственный способ заставить ее услышать меня, — отвечает Матчек.

Он смотрит на ожидающих друзей, потом переводит взгляд на фабрикатор. И бьет по нему ногой. Фабрикатор выдает еще одну безобразную кучку пластика и проводов, а затем отключается.

— Сынок, — говорит Зеленый Солдат. — Нет смысла из-за чего-то расстраиваться, если ничего не собираешься с этим делать.

Матчек всматривается в обветренное лицо Солдата. Тот сидит на корточках, прислонившись спиной к дереву и держа винтовку на коленях.

— А что я должен сделать? — спрашивает Матчек.

— Пойдем поищем твоего отца, — предлагает Принцесса-трубочист.

Матчеку не разрешают принимать сигнал с отцовского бими. Но он уже понял, что нужно сделать, чтобы выдать себя за мать, и ватсон без промедления показывает ему график работы отца. Как и у всех крупных звезд бими, у отца имеются целые сообщества поклонников, следящих за его работой, и компьютерные системы, занимающиеся программами распознавания для Бояна Чена. Ватсон предоставляет ему выдержки из бесед:

«Разве это не приукрашенная форма порнографии?» — «Нет, это поэзия переживания. Он может быть где угодно, может быть кем угодно. Именно за это вы и платите ему — за то, что повседневность превращается в нечто удивительное».

Многие звезды бими предпочитают нечто экстремальное: совершают прыжки на резиновом канате, путешествуют на воздушном шаре и даже занимаются сексом в специальной капсуле во время полета с орбитальной станции. Но отец Матчека намерен превратить бими — передачу ощущений посредством транскраниальной магнитной стимуляции — в отдельный вид искусства. Видеть мир глазами Бояна Чена — это нечто особенное.

Пользуясь паролем матери, Матчек запрашивает у ватсона местоположение отца. Он неподалеку. Отец должен быть в городском парке, смотреть на мокрые листья. Итак, место установлено. Проблема в том, как туда добраться.

— Как же мне ускользнуть от ватсона? — спрашивает Матчек у своих друзей. — Я не должен уходить далеко от дома. Мама быстро об этом узнает. И тогда все напрасно.

— Не тревожься, сынок, — говорит Зеленый Солдат. — Предоставь это нам.

Двери перед ним открываются. Система безопасности его не видит. Он вызывает лифт, которым обычно пользуется мать или охранники, и спускается на три сотни этажей вниз. Принцесса-трубочист все время шепчет ему на ухо, подсказывая дорогу.

В торговом центре тысячи людей. Повсюду световые шоу. Из витрин вылетают аватары и представляют игры и новые модели. Дрон-камера жужжит над головой, потом разворачивается и описывает еще круг. Вскоре подлетает еще несколько. Матчек шепотом говорит о них Принцу-цветку, и камеры падают на пол. А потом он пускается бегом, следуя указаниям Зеленого Солдата.

На поиски парка уходит немало времени, но, если расписание не изменилось, он не опоздал. И вот на скамье, глядя вниз, сидит отец. Матчек с криком бросается к нему.

Отец снимает очки, сдвигает набок красную кепку и усмехается. У него блестящие глаза и загорелая кожа. Бими не видно под густыми светлыми волосами. Он подхватывает Матчека на руки.

— Матчек! Что ты здесь делаешь?

Он говорит официальным тоном, и это значит, что он еще на связи бими, но Матчек так рад, что ему все равно.

— Я искал тебя, — отвечает он.

— Это здорово. Посиди со мной.

Он похлопывает Матчека по спине.

— Ты читал?

— Нет.

— Надо читать. Это не то, что бими. Сложнее, но намного полезнее.

Отец улыбается Матчеку. И вдруг он широко раскрывает глаза.

— Это наши? — шепотом спрашивает он, но не у Матчека, а у кого-то еще.

В паре метров от них, сияя черным пластиком и металлом, парит крошечная стрекоза. Вместо глаз поблескивают линзы.

— Меня видели в торговом центре, — пытается объяснить Матчек. — Должно быть, это…

Раздается оглушительный грохот и сверкает белая вспышка. Отец вместе с Матчеком бросается на землю. Матчек больно ударяется головой, тело отца наваливается на него, выпуская весь воздух из легких и свет из глаз…

Он приходит в себя в саду, но все вокруг кажется далеким и странным, словно во сне. Рядом мама, и она почему-то кажется больше. Ее лицо не выглядит сосредоточенным, как обычно.

— Малыш, ты меня слышишь? — произносит она.

Мать не называла его так с тех пор, когда он был совсем маленьким. Матчек кивает.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Кто-то пытался убить твоего отца.

— Почему?

— Многие хотят оказаться на его месте, милый. Такова его работа. И кто-то хотел узнать, что можно почувствовать, если он умрет.

— Что же при этом можно чувствовать?

— Я не знаю, Матчек. И тебе тоже не стоит об этом думать. А теперь поспи.

Кракен из света тоже в комнате, и поэтому можно не бояться чудовищ, но Матчек еще долго не может уснуть.

Получить от ватсона материалы бими совсем не трудно. Предполагается, что они должны быть закрыты, но друзья Матчека давно выяснили, какими паролями пользуется мать. И вот, сидя на скамье в садике, он начинает просматривать ячейки бими.

Вот он…

…на пляже, тело под тонкой тканью напряглось в каком-то странном месте, в руке коктейль, он смотрит на блестящие загорелые тела, вдыхает слабый запах хлора, длинные ногти постукивают по стеклу, пока он достает зонтик из бокала, солнце навалилось на спину жарким одеялом…

…смотрит на горящую свечу, в руке скальпель, он рассекает плоть, и боль обжигает спину, как будто сведенная в одну точку увеличительным стеклом…

…собака, бегущая по траве, она ловит струю из поливальной системы и собирается залаять…

Но все это совсем не то, что он ищет. В сети бими должны быть более мрачные уголки, и, если ватсон его туда не пускает, он найдет другой способ. Матчек просит о помощи кракена. Тот точно знает, что ему нужно, — в конце концов, он привык быть частью его разума. И действует быстро, очень быстро. Матчек едва успевает моргнуть, как все сделано.

Смерть…

…это больничный потолок с облупившейся краской и статуэтка Девы Марии, зажатая в его руках, похожих на корни дерева…

…глоток коньяка за мгновение до того, как он утрачивает все, и жар внутри, вызванный алкоголем и ядом, и внезапный ужас…

…оглушительный хаос и осколки камней, бьющие по лицу, и тяжелый шлем на голове, а потом протяжный рев и тепло, сменяемые холодом и темнотой…