– Я... Мне надо позвонить...
– Звони, – великодушно разрешил Салман и даже немного передвинул в сторону Булавина стоящий на столе телефонный аппарат. – Громкую связь включи.
Послушно включив спикерфон, Андрей по памяти набрал знакомый номер. Один гудок... Второй...
На что он в этот момент рассчитывал? А бог его знает на что! На удачу, может быть. Хотя... какая уж тут удача. Он просто старался хотя бы на некоторое время – полчаса, час – отсрочить расправу...
– Здравствуйте! – Булавин даже вздрогнул от неожиданности, когда совсем рядом прозвучал такой знакомый голос. – К сожалению, в настоящий момент мы лишены возможности вам ответить! Но если вы оставите свое сообщение после сигнала, мы непременно свяжемся с вами немного позже! Спасибо!
Послышался длинный комариный писк, и Андрей жалобно, со слезой в голосе, пришлепывая разбитыми и опухшими, как вареники, губами, запричитал:
– Аня, Аннушка! Умоляю тебя – помоги мне! Это страшные люди!
Подчиняясь короткому повелительному жесту Салмана, сделал шаг назад. Разговор продолжил сам Резаный, для большей "жути" утрировавший природный акцент:
– Слушай мэна! Еслы нэ дагаварымса – я его на куски парэжу! Поняла?! Я позже тэбэ еще пазвану, все объясну. Жды.
Салман отключил аппарат. В этот момент дверь кабинета отворилась, и в него вошел Асланбек. В руках он вертел видеокассету, с озадаченным видом разглядывая ее. Сделав несколько шагов, положил кассету на стол перед Салманом:
– Тебе просили передать.
– Кто?! – вскинулся Резаный.
– Мальчишка какой-то. – Асланбек пожал плечами. – Просил, чтобы ты ее непременно посмотрел.
– Хорошо, давай кино посмотрим, – согласился Салман. – А этого...
Он кивнул на Андрея.
– ...куда девать?
– В холодильник, – равнодушно ответил владелец кафе. Нукеры вопросительно посмотрели на Резаного и после короткого подтверждающего знака подхватили Булавина под руки и быстро выволокли из кабинета в коридор, как мешок с мукой или еще чем-нибудь таким... сыпучим и бесформенным.
Асланбек в это время пересек кабинет и вставил кассету в "видак", который скрывался в стенном шкафу.
По экрану стоящего там же телевизора побежала рябь, а потом...
В полном молчании собравшиеся в кабинете чеченцы смотрели, как на экране трое здоровенных мужиков в черных собровских шапочках-масках поочередно, сменяя друг друга, самым противоестественным способом насиловали их земляка, связанного по рукам и ногам.
Снимал явно не профессионал – изображение скакало и прыгало, смещалось, дергалось как ненормальное, но тем не менее все основные этапы действа просматривались... И последний, завершающий штрих – камера наехала на лицо юноши... На крупном плане были прекрасно видны и распяленный в немом крике рот, и широко открытые глаза, полные ужаса и муки...
Чеченцы в кабинете продолжали смотреть... Они были слишком ошеломлены, чтобы выключить этот проклятый видеомагнитофон. И действо на экране продолжалось...
Все те же трое в масках освободили свою жертву от наручников. Полностью раздавленный, убитый обрушившимся на него позором, юноша уже и не пытался сопротивляться.
Двое насильников вертели безвольное тело молодого чеченца, обряжая его в какие-то кружевные женские тряпочки, в то время как третий ловко и умело пристраивал в углу, под потолком, толстую веревку, заканчивающуюся скользящей петлей. Через пару минут, завершив облачение, жертву подтащили в тот угол, поставили на какой-то ящик и накинули петлю на шею. Парень все это снес безропотно – сейчас, видимо, он ждал смерти как избавления.
Ящик резко был выбит, крепкое тело обрушилось вниз, натягивая веревку и затягивая петлю. Несколько раз конвульсивно дернувшись, чеченец обмяк, голова его склонилась набок. Парню, скорее всего, хоть немного, да повезло – у него сразу же были сломаны шейные позвонки и смерть его была быстрой и почти безболезненной.
Когда по экрану телевизора опять побежала рябь, свидетельствующая о том, что запись на кассете закончилась, несколько пар темных немигающих глаз развернулись к старшему. К Салману.
В этот миг Резаный был страшен. Глаза – как две черные дыры на совершенно белом, как хорошая бумага, лице. И яркий малиновый рубец на щеке.
– Это работа Лося, – хрипло произнес чеченский авторитет. – Это его работа. Собака!
Резаный сорвался на крик, изо всех своих сил ударив кулаком по столу так, что даже стоящий на краю телефонный аппарат подпрыгнул и свалился на пол.
– Собирай всех наших! Всех! – Салман развернулся к Асланбеку. – Будем этих свиней мочить! Всех! До последней бляди!
Асланбек коротко кивнул и потянулся к валявшемуся на ковре телефону. Действительно, это было страшное оскорбление для всей чеченской диаспоры Красногорска.
Но вот только никто из чеченцев не знал того, что Салман сам, практически своими руками, отдал юного земляка на поругание неверным.
А Резаный – знал. И это знание жгло его изнутри, лишая возможности мыслить практично и рационально, как всегда. Сейчас он хотел только одного – лично вцепиться в горло этой подлой твари по кличке Лось. И готов был платить за это любую, даже самую высокую цену.
Глава 16
1
– А вешать-то его зачем было? – Лось вальяжно раскинулся в кресле. Он был доволен собой – в очередной раз продемонстрировал "братве" то, что он "отвечает за базар", что готов всеми доступными ему способами защищать интересы тех, кто идет по жизни с ним рядом. Конечно, Тарану и его пацанам уже все равно. Но ведь остаются еще и другие, живые! Те, от преданности которых зависит и благосостояние, и сама жизнь "авторитета".
Паленый, к которому, собственно, и был обращен этот вопрос, сидел напротив, с удовольствием потягивая прямо из банки холодное пиво.
– Да я читал где-то, – ответил он, – что у мусульман есть какое-то там поверье. Вроде как душа повешенного обречена на вечные муки.
– Ну, ты смотри!.. – заулыбался Лось. – Оказывается, ты, Димон, – библиофил!
– Кто-кто? – подозрительно покосился на "авторитета" Паленый. И даже пиво отставил.
– Книжки, блин, читать любишь! – ухмыльнулся Лось. Сейчас ему казалось, что ничем и никак невозможно испортить его такое хорошее настроение.
– А-а-а! – понимающе протянул Паленый и скромно потупился. – Не, я сейчас мало читаю. Времени, типа, нет.
– Ладно, – отмахнулся Лось. – Как все прошло?
– Ну, так себе, – недовольно скривился Паленый. – Сначала пацаны не хотели... Черный, волосатый...
"Бригадир" брезгливо поморщился, вспомнив голую задницу пленника, покрытую гусиной кожей.
– Пацанам и телок хватает. Не на "зоне", чай, чтобы куда попало совать, лишь бы кайф словить.
– Ну, а потом? – подстегнул приближенного Лось.
– У Рыжего таблетки в кармане оказались. Ну, типа, чтобы все вставало без проблем. Вот с таблетками пошло просто на "пятерочку"! Пацанам даже понравилось!
– Извращенцы, блин! – беззлобно ухмыльнулся Лось. – Запись получилась?
– Получилась.
– Как качество?
– Потянет, – ответил "бригадир". – Все нормально видно. Я копии сделал. Три штуки.
– Для чего? – Лось спросил об этом просто так, еще не замечая в сказанном какого-то подвоха, какой-то опасности лично для себя.
– Ну, одна – нам. На память. – Паленый гнусно ухмыльнулся. – Еще одна – родакам этого чурки. Чтобы, бля, знали, кто в доме хозяин. Здесь им, блин, не гребаная Чечения, а Россия, типа!
– Правильно! – удовлетворенно кивнул головой "авторитет".
– Ну а третья – Резаному! Чтобы тоже знал, падло! При упоминании лидера чеченцев на лицо Лося набежала легкая тень.
– Ты бы, Димон, с Резаным не того... Не спешил бы, – осторожно высказал он свое мнение. – Мне кажется, подождать бы с этим делом.
– Да не, ништяк! – беспечно откликнулся Паленый и, сделав большой глоток, продолжил: – Я ему уже заслал кассету! Пусть, тварь черножопая, позырит! А то!
