По словам торговца из форта Юнион, «в форте стояло такое зловоние, что его можно было учуять за триста ярдов».
Прокатившись на долбленке из форта Юнион до форта Маккензи в Монтане, инфекция добралась до конфедерации черноногих[26], после чего среди племен, населявших Великие равнины, разразилась полномасштабная эпидемия. От натуральной оспы погибло две трети черноногих, половина ассинибойнов и членов племени арикара и треть индейцев кроу и пауни.
Вот что докладывал о понесенных коренными жителями потерях комиссар Бюро по делам индейцев в 1839 году, когда эпидемия пошла на спад: «Не предпринималось никаких попыток произвести подсчет умерших, как невозможно и с точностью сказать, сколько их было в каждом из племен. Судя по всему, если помножить эту цифру {17 200 – число жертв среди индейцев, живших в верховьях реки Миссури} надвое, полученная сумма не превысит общего количества погибших к востоку от Скалистых гор».
♦♦♦
Тремя столетиями ранее похожие события разыгрывались на Мексиканском нагорье.
«В городах и крупных селениях рыли глубокие канавы, и с рассвета до заката священники были заняты лишь тем, что перетаскивали и бросали в них тела умерших», – пишет францисканский монах, ставший свидетелем смертоносной эпидемии, разгоревшейся среди ацтеков в 1576 году.
В 1519 году испанский колонизатор Эрнан Кортес высадился в Мексике вместе с отрядом из нескольких сотен человек, намереваясь завоевать эти земли. Перед европейцами предстала богатая, яркая и высокоразвитая культура ацтеков, создавших огромную империю, население которой насчитывало около двадцати пяти миллионов человек. За сотню лет их численность резко сократилась, и остался лишь миллион жителей, после того как большинство ацтеков пали в бою или стали жертвами нескольких сокрушительных эпидемий инфекционных болезней, привезенных европейцами. В 1520 году в Мексику приехал зараженный натуральной оспой раб с Кубы, а следовавшая за ним по пятам эпидемия унесла жизни почти половины ацтеков, включая и их императора Куитлауака. В немалой степени именно благодаря этому Кортесу удалось одолеть могущественную империю ацтеков, хоть с ним и было всего шесть сотен воинов.
Впереди ждали еще более смертоносные эпидемии. Две самых крупных вспышки в письменных исторических источниках ацтеков получили название «коколицтли», что на языке науатль означает «мор». Одна из них разразилась в 1545 году, вторая – в 1576. В общей сложности они отправили на тот свет от семи до восемнадцати миллионов человек.
Историки медицины долго бились над вопросом о том, что именно послужило причиной эпидемий коколицтли. Это могла быть натуральная оспа, корь, сыпной тиф или другие болезни. Однако в 2017 году исследователи получили результаты анализов ДНК, которые убедительно доказывают, что на самом деле обе вспышки были вызваны особенно заразным и смертоносным штаммом сальмонелл, привезенных европейскими колонизаторами.
Этот ныне очень редкий штамм бактерий под названием Salmonella paratyphi C был распространен в Европе еще до того, как конкистадоры прибыли в Америку.
Человек может быть бактерионосителем этих микроорганизмов, оставаясь совершенно здоровым – а значит, среди солдат из экспедиции Кортеса запросто могли найтись бессимптомные носители. Учитывая, что прежде местное население не сталкивалось с этим смертоносным штаммом сальмонелл, среди ацтеков наверняка начала свирепствовать инфекция. Она передается через фекалии, а крушение привычного общественного порядка, которое повлекла за собой испанская колонизация, могло послужить причиной антисанитарии, благоприятной для размножения бактерий. У больных, подхвативших инфекцию, вероятно, начиналась кишечная лихорадка, сильно напоминающая симптомы брюшного тифа и сопровождающаяся рвотой и кожными высыпаниями – и все это наряду с чрезвычайно высоким уровнем смертности.
Встреча испанского колонизатора Эрнана Кортеса и Монтесумы II, правителя Теночтитлана (территория современной Мексики), 1519 г.
Вполне возможно, что основной причиной краха Ацтекской империи стали две охватившие всю ее территорию вспышки, вызванные сальмонеллой.
А вот Империю инков – крупнейшее государство доколумбовой Америки – подкосила натуральная оспа. К 1532 году, когда Франсиско Писарро прибыл в Перу, грипп, сыпной тиф, корь и главным образом оспа уже успели по торговым путям добраться из Центральной Америки до андских высокогорий, где жили инки. До эпидемий оспы их насчитывалось чуть больше десяти миллионов. Болезнь не только скосила от 60 до 90 % населения инков, но еще и неожиданно отправила на тот свет их императора Уайна Капака, в результате чего некогда могущественная империя погрузилась в междоусобную войну за право престолонаследия. Подобно событиям, произошедшим в Мексике, эта эпидемия позволила Писарро, у которого было сто шестьдесят восемь воинов, двадцать семь лошадей и одна пушка, покорить развитую цивилизацию и занять территорию, по размерам равную Испании и Италии вместе взятым.
Похороны инкского правителя Атауальпа, 1533 г.
Цивилизация майя, однако, пережила резкий упадок еще до прибытия европейцев, что некоторые ученые относят на счет болезней. Истинной причиной краха цивилизации майя классического периода, окончившегося сокращением их численности и запустением высокоразвитых городов, построенных в низменностях Центральной Америки, могла послужить эпидемия.
Со II по VIII век цивилизация майя, населявших этот регион, процветала, но в VIII–IX вв. испытала резкий упадок, что давно приводит в замешательство археологов и историков.
По одной из теорий, на индейцев обрушилась эпидемия болезни Шагаса – паразитарного заболевания, вызываемого простейшим под названием Trypanosoma cruzi, которое передается через укусы насекомых, обитающих в тропических регионах, таких как низменности, где жили майя. Вкупе с быстрым распространением энтеропатогенных микроорганизмов, которые провоцируют заболевания кишечника, вызывая острую диарею, это могло стать для майя серьезной передрягой.
Еще одна гипотеза гласит, что продолжительные периоды сильной засухи привели к вспышкам геморрагической лихорадки, которые в свою очередь значительно сказались на численности населения и в конечном счете привели к опустению городов.
Как бы то ни было, майя тоже пострадали от болезней, завезенных европейцами в 1520 или 1521 году. Описанные современниками симптомы скорее указывают на грипп, чем на оспу, но результат оказался не менее катастрофическим. Какчикели, один из народов майя, оставили описания ужасных последствий эпидемии: «И тогда разлагались тела мертвецов {без погребения}. После того как умерли наши отцы и деды, половина народа бежала в ущелья. Псы и грифы пожирали тела. Ужасной смертью умирали ваши деды».
Вся история Северной и Южной Америки могла бы сложиться совсем иначе, если бы инфекции распространялись в обратном направлении. Если бы на европейских солдат и поселенцев раз за разом обрушивались эпидемии местных болезней, выкашивая их подобно оспе,
