в коридоре на Фелисити. Это было все равно что вляпаться на полном ходу в патоку: разговор, скорее всего, выйдет таким же липким; а личность сестры могла показаться привлекательной лишь каким-нибудь капустным слизням. Готовой к подобным встречам Алексия никогда себя не чувствовала, тем более что в этакий час ночи сестрице следовало видеть десятый сон. Словом, происходящее совершенно не лезло ни в какие ворота.
Фелисити могла похвастаться сонным взглядом и пышно декорированной ночной рубашкой, которая служила ей единственным одеянием. Излишек ткани она стиснула в кулаках, прижав артистично дрожавшие руки к груди. Буйные золотистые локоны каскадом ниспадали на одно плечо, дурацкий розовый чепец ненадежно сидел на макушке. Фон ночной рубашки с красновато-лиловыми цветами тоже был розовым, а фасон изобиловал рюшечками, оборочками, кружавчиками и внушительным воланом вокруг шеи. Алексия подумала, что Фелисити смахивает на большую розовую елку, которую нарядили к Рождеству.
— Сестрица, — проговорила эта елка, — в винном погребе кто-то ужасно расшумелся.
— Фелисити, возвращайся-ка ты в кровать. Это всего-навсего оборотни. Честное слово, можно подумать, ты никогда не слышала о чудовищах в подвалах.
Фелисити сморгнула. За спиной Алексии возник Чаннинг.
— Леди Маккон, могу я поговорить с вами наедине, пока вы не ушли отдыхать?
Глаза у Фелисити широко раскрылись, а дыхание перехватило. Алексия повернулась к гамме.
— Да, майор Чаннинг, если вы настаиваете.
Во внушительный живот Алексии врезался острый локоток.
— Представь нас друг другу, — прошипела Фелисити. Ее глаза устремились на гамму с тем же выражением, с каким Айви Танстелл порой смотрит на особенно омерзительную шляпку, вследствие чего в ее глазах можно прочесть лишь вожделение и полнейшее отсутствие здравого смысла.
Алексия оказалась основательно захвачена врасплох.
— Но ведь ты в ночной одежде!
Фелисити лишь помотала головой, глядя все такими же распахнутыми глазами.
— Ладно, как хочешь, Фелисити. Это майор Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов, оборотень, гамма моего мужа. Майор Чаннинг, позвольте представить вам мою сестру Фелисити Лунтвилл. Она человек, хотя вы, возможно, и не поверите в это после десятиминутного разговора.
Фелисити издала смешок, который, вероятно, представлялся ей музыкальным.
— Ах, Алексия, вечно ты со своими шуточками, — она протянула руку стоявшему перед ней красавцу. — Прошу простить меня за неподобающий вид, майор.
Майор Чаннинг взял ее руку в обе свои, с явным интересом отдал поклон и даже осмелился мазнуть губами по запястью.
— Вы просто как с картины, мисс Лунтвилл. Как с картины.
Фелисити покраснела и забрала свою руку несколько медленнее, чем подобало.
— Никогда бы не подумала, майор, что вы оборотень.
— Ах, мисс Лунтвилл, я пошел на это ради бесконечной жизни в качестве бравого воина.
Ресницы Фелисити затрепетали.
— Значит, вы во всех отношениях настоящий солдат, сэр? Как романтично!
— До мозга костей, мисс Лунтвилл.
Алексии показалось, что ее вот-вот стошнит, причем это не имело никакого отношения к беременности.
— Право же, Фелисити, на дворе глубокая ночь. Разве завтра тебе не нужно будет на одно из этих твоих собраний?
— Конечно, нужно, Алексия, но не годится вести себя невежливо в хорошем обществе.
Майор Чаннинг только что каблуками не щелкнул.
— Мисс Лунтвилл, мне не следует и дальше лишать вас сна, так необходимого для поддержания красоты. Хотя для вас он кажется вовсе необязательным. Ваша прелесть уже и без того так близка к совершенству, что не нуждается ни в каких дополнительных средствах.
Алексия потупилась, пытаясь понять, не скрыто ли в этих цветистых фразах какое-нибудь оскорбление. Фелисити снова хихикнула.
— Ну что вы, майор Чаннинг, ведь мы едва знакомы.
— Твое собрание, Фелисити. Отдыхать, — и Алексия многозначительно пристукнула парасолем.
— Да-да, пожалуй, мне все-таки надо вздремнуть.
Леди Маккон устала и была не в духе. Она решила, что при подобных обстоятельствах вправе повести себя несколько неприятно.
— Моя сестра — активная участница Национального союза борьбы за избирательные права женщин, — сладким тоном объяснила она майору Чаннингу.
Тот явно оторопел от такого сообщения. Несомненно, за долгие годы гамма ни разу не встречал барышень того типа, к которому принадлежала Фелисити — а что это за тип, становилось ясно с первых же секунд знакомства, — хоть каким-то боком вовлеченных в политику.
— Неужели, мисс Лунтвилл? Вы должны побольше рассказать мне об этом вашем маленьком клубе. С трудом верится, что леди вашей элегантности нуждается в подобной безделице. Лучше вам выйти за какого-нибудь приятного господина, и он сможет взять на себя всю эту суетную возню вроде голосования.
Алексия совершенно неожиданно ощутила, что и сама не прочь присоединиться к борьбе за избирательные права. Это же уму непостижимо, что такой человек, как майор Чаннинг, считает, будто имеет хоть малейшее представление о том, чего может хотеть женщина! Невероятная заносчивость.
Ресницы Фелисити задрожали будто под особенно свирепым порывом ветра.
— Никто пока не сделал мне предложения.
Леди Маккон обуздала свое неудовольствие.
— Фелисити, в постель, и немедленно. Мне нет никакого дела до твоих высоких чувств, но я нуждаюсь в отдыхе. Чаннинг, помогите мне подняться по лестнице, заодно мы сможем поговорить.
Фелисити неохотно подчинилась распоряжению сестры. Майор Чаннинг еще более неохотно взял Алексию под руку.
— Миледи, я хотел…
— Нет, майор, дождемся, пока она будет достаточно далеко, — предостерегла леди Маккон.
Они в молчании медленно поднялись на следующий этаж. Наконец Алексия сочла расстояние безопасным, но все равно заговорила очень тихо:
— Итак?
— Я хотел сказать кое-что относительно той истории с нашим бетой. Вы ведь понимаете, что Рэндольф отличается от остальных оборотней? Ваш отец был любовью всей его жизни, а мы, бессмертные, такими словами не разбрасываемся. Нет, он любил и до Сэнди — и в основном, доложу я вам, женщин, — кажется, Чаннинг был из числа немногих сверхъестественных, которые придавали большое значение подобным вещам. — Но Сэнди стал у него последним. Я волнуюсь. С тех пор прошло четверть века.
Леди Маккон нахмурилась.
— Сейчас у меня есть более насущные заботы, майор, но я уделю этому вопросу должное внимание, как только смогу.
Чаннинг запаниковал.
— Нет-нет, миледи, я вовсе не прошу вас заняться сводничеством. Я лишь молю о снисхождении. Доверить свои страхи лорду Маккону я не могу, но ведь вы тоже альфа.
Алексия ущипнула себя за переносицу.
— Мы можем обсудить все это завтра? Я действительно вымоталась до предела.
— Нет, миледи. Разве вы забыли? Завтра же полнолуние.
— Проклятье, так оно и есть. Все одно к одному. Тогда попозже. Обещаю не предпринимать в отношении нашего славного профессора никаких поспешных действий, не просчитав возможных последствий.
Чаннинг явно знал, когда следует отступить с поля боя.
— Большое спасибо, миледи. И насчет вашей сестры… она просто прелесть, правда
