– Ещё не знаю.
Я села на кровати и с силой потёрла лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки липкой мути. Хвала небу, это был обычный кошмар без всяких сверхъестественных завихрений.
«Хвала небу, это был обычный кошмар, – передразнил внутренний голос. – Охренеть можно, до чего мы с тобой докатились.»
За окном уже почти стемнело, значит, я проспала около двух часов. И зачем понадобилось меня будить?
– Что случилось?
– Я есть хочу, – виновато сказал Ник.
– Ну так иди на кухню и поешь, я-то тут при чём?
– Я не умею.
– Не умеешь – что? Есть?
– Готовить. У папы в замке целый штат поваров, мне еду приносили в готовом виде. Вдруг я съем что-нибудь опасное?
– Спросил бы у Вереска, – недовольно проворчала я.
– Я его боюсь, – признался мальчишка на пределе слышимости.
Эка невидаль. Я сама его боюсь. Но это же не повод умирать с голоду.
Я вздохнула и спустила ноги с кровати, пытаясь вслепую нашарить сапоги. Непослушная обувка ускользала с фантастической ловкостью. Настроение было паршивое. Сонливость отступила, но общее состояние напоминало отходняк после наркоза. Хотелось послать весь мир подальше и полежать в тишине и темноте, приходя в себя. Но мальчишка поблёскивал в темноте такими несчастными голодными глазами, что я оставила своё мнение при себе. Зато мне очень красочно представилось, что должна ощущать мать семейства, обременённая голодным мужем и тремя разновозрастными чадами, одному из которых нужно сменить подгузник, другому вытереть нос, третьему – почитать сказку и всё это одновременно. Перспектива умереть старой девой в окружении сиамских кошек и горшков с геранью неожиданно перестала казаться пугающей.
Ник терпеливо наблюдал за моей неравной борьбой с сапогами, но наконец не вытерпел:
– У меня лампа с собой. Зажечь?
– Конечно, зажечь! Что ж ты раньше молчал, умник?
Комнату залил яркий бело-жёлтый свет. Несмотря на паскудное настроение, я не удержалась от любопытства:
– Это же местная лампа. Откуда ты знаешь, как она включается?
– У нас дома такие же, их мастер Ар-Веллиарт поставляет, – охотно пояснил Ник. – Только здесь она переносная, а у нас в каждой комнате.
Я прикинула, во сколько может обойтись покупка, а главное – поддержка такого количества магических ламп и мысленно присвистнула. Будь на моём месте Женя, он бы мигом сократил число потенциальных отцов юного аристократа с двух десятков фамилий, входящих в Ближний Круг, до шести или семи – тех, кто может себе позволить такую роскошь.
Кухню я нашла точно в таком же состоянии, в каком оставила её после обеда.
– Ты даже не пытался найти, что тут можно поесть, – констатировала я.
– Почему же, – оскорбился Ник, – я съел два яблока.
– Потрясающе! Да ты совсем самостоятельный, оказывается. Ты их хоть помыл перед тем, как съесть?
Мальчишка непонимающе мигнул.
– Зачем? Они были чистые.
– Про микробов слышал?
– Это такие маленькие зверьки, которые вызывают всякие болезни? Они что, живут в яблоках? – ужаснулся Ник.
– Не в яблоках, а НА яблоках. Фрукты надо мыть перед едой. Это основы гигиены. Разве твой наставник тебе не говорил? Ну хотя бы в курсе биологии?
– Может, и говорил, – подросток легкомысленно пожал плечами. – Но я не запомнил. У папы толпы слуг. Фрукты мне обычно приносят не только помытыми, но и очищенными от косточек и порезанными на кусочки.
– И где же эти слуги сейчас? – язвительно поинтересовалась я.
В процессе этой непринуждённой беседы я шарила по шкафам и полкам, извлекая на свет божий хлеб, сыр, масло, орехи и другие продукты, годные к немедленному употреблению. Готовить полноценный ужин было выше моих сил.
Ник со своим фонарём замешкался в кухне, поэтому я вошла в гостиную в полной темноте и успела заметить дивную картину. Вереск сидел в проёме открытого окна, опираясь спиной на оконную раму и свесив одну ногу в комнату.
Безупречный профиль чёрным контуром выделялся на фоне звёздного неба, поза странным образом сочетала эльфийское изящество и человеческую небрежность, гордую независимость и трогательную неприкаянность. Надменно вздёрнутый подбородок – и длинные тонкие пальцы, переплетённые в жесте отчаянья… Идеальным завершающим штрихом для этой романтической миниатюры стала бы гитара.
Вдохновенный полёт фантазии был грубо нарушен Ником, который шумно вломился в гостиную с кувшином морса в одной руке и фонарём в другой. Волшебство рассыпалось. Вереск превратился в обычного смазливого полуэльфа. Я моментально вспомнила, что держу в руках совершенно прозаический груз, и если немедленно не поставлю его на стол, то рискую устроить негигиеничную свалку еды на полу.
Вереск закрыл окно и молча переместился за стол. Похоже, на сей раз вопрос о том, насколько безопасно принимать еду из моих рук, даже не поднимался.
«Усыпление бдительности. Отличная тактика! – деловито прокомментировал внутренний голос. – Запомни. Вдруг понадобится кого-нибудь отравить.»
Мы чинно расселись вокруг стола. Ник остервенело набросился на еду – как и полагается растущему организму. Вереск снизошёл до того, что наполнил морсом не только свой, но и наши стаканы. Всё это выглядело так… нормально, что я рискнула начать беседу:
– Вереск, вам, наверное, сложно будет дежурить всю ночь. Хотите я возьму на себя первую смену?
Вообще-то, я была уверена, что Вереск откажется, и вопрос задала исключительно из вежливости – для завязки разговора.
– Я ценю вашу заботу, Юлия, но, право же, в этом нет необходимости. Сигнальный купол предупредит о вторжении извне.
Это было сказано обычным ровным тоном, и только высокопарным «право же» Вереск дал понять, что раскусил мою игру в Светский Раут. К сожалению, я не вняла предупреждению.
– О, здесь есть сигнальный купол? – непринуждённо спросила я, втайне гордясь своей проницательностью.
– Есть, – невозмутимо кивнул Вереск. – Вы задели его, когда играли в следопыта.
Моя гордость мгновенно увяла – вместе с желанием продолжать светскую беседу, так что остаток трапезы проходил в молчании.
По мере того, как таяла гора продуктов на столе, голодное возбуждение во взгляде и в движениях Ника вытеснялось сытой апатией. К концу ужина мальчик и вовсе начал клевать носом.
– Ник, поверь мне, дорогой, спать, уткнувшись носом в подушку, куда приятнее, чем в стакан с компотом, – мягко заметила я, поднимаясь со стула. – Пойдём, я тебя провожу.
– Я не хочу спать! – вяло запротестовал Ник. Но поскольку сил для активного сопротивления уже не оставалось, он послушно поплёлся за мной. – А что вы тут будете делать без меня?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
