«Тот страждет высшей мукой,
Кто радостные помнит времена
В несчастии».
«Как верно, — подумал Рэймидж, — однако кому взбрело в голову напоминать мне об этом сегодня утром»? Поднеся лист к свету, он различил водяной знак: корона над чем-то, напоминающим урну, а внизу буквы «Г. Р.». Значит, у писавшего есть доступ к официальной гербовой бумаге…
Внезапно мысли его вновь перенеслись в Башню, к тому моменту, когда стоящая перед ним прекрасная девушка в черной накидке, направив ему в живот дуло пистолета, спрашивала: «Что значат эти намеки на L'amor che muove il sole e l’altre stelle?». Получается, это она отправила письмо, а почерк неровный из-за раны в плече. Бумага же позаимствована у вице-короля. Но что она имела в виду, говоря о «радостных временах»?
В кают-компанию вернулся вестовой, но тут же отпрянул назад: при виде совершенно голого офицера, стоящего под световым люком, он словно натолкнулся на каменную стену. Без слов вестовой передал Рэймиджу кипу одежды.
— Ботинки от мистера Доулиша, сэр. Вещи принадлежат разным офицерам, вопрос, что подойдет по размеру, сэр.
— Хорошо, оставь вещи в каюте.
— Еще мистер Доулиш просил сообщить ему, когда вы будете готовы, сэр, поскольку провост-маршал прибыл, и шлюпки должны отправиться через пятнадцать минут, сэр.
Через пятнадцать минут на борту «Трампетера» раздастся выстрел и на бизань-мачте взовьется флаг Соединенного королевства — знак, что созван военный трибунал, и призыв всем участвующим прибыть на корабль.
В соответствии с «Положениями и инструкциями», если старший из капитанов распоряжается созвать трибунал, он же становится его председателем, так что Краучер окажется в чрезвычайно выгодной для себя позиции и обвинителя и судьи одновременно.
Но к чему рассуждать об этом, одернул себя Рэймидж. Осознав, что он еще не одет, лейтенант торопливо помылся. Вода была почти ледяной, поскольку вестовой принес ее уже давно.
Хирург, без сомнения, уже обследовал лорда Пробуса и оформляет сертификат, необходимый, согласно букве закона, для освобождения капитана от участия в трибунале. Штурман занят обычной утренней рутиной, следя за тем, чтобы реи были выровнены, инспектирует такелаж, или, возможно, готовит пустые бочонки для отправки на берег за водой. Казначей готовится к выдаче продуктов. Лейтенанты озабочены порядком на судне: палубы вымыты с утра пораньше, медь надраена до блеска кирпичной крошкой, тенты растянуты над палубой, чтобы умерить жару.
Чулки были шелковыми — проявление заботы со стороны Доулиша, поскольку лейтенанты редко могли позволить себе такие. Рэймидж натянул их, одел бриджи, заправил в них сорочку и тщательно завязал галстук. Жилет и мундир выглядели очень прилично, являясь, похоже, лучшими из гардероба Доулиша, но из обуви ему подошла по размеру только самая поношенная пара. Рэймидж подумал, с какими трудностями сталкивается Пизано, наряжаясь для участия в заседании — вряд ли в доме сэра Гилберта найдутся достаточно элегантные и яркие вещи, чтобы удовлетворить вкусу графа…
Ну вот, он готов для провост-маршала. Рэймидж крикнул часовому, чтобы тот пригласил провост-маршала. Интересно, кого Краучер назначил исполнять эту должность, ведь штатной она была только на флагманском корабле?
По трапу прогремели чьи-то шаги, потом Рэймидж услышал приветствие часового. Внезапно раздался тяжелый удар, и кто-то влетел в дверь кают-компании. Прежде, чем человек рухнул ничком на пол, потеряв шляпу и зажав шпагу между ног, Рэймидж успел узнать молодого прыщавого лейтенанта с «Трампетера», Бленкинсопа.
Рэймидж стремительным движением поднял шляпу и сунул ее за спину. Весь красный, Бленкинсоп поднялся, высвободил шпагу, послужившую причиной его полета, оправил мундир и подтянул галстук. Еще ошеломленный, он стал оглядываться в поисках шляпы, не замечая, похоже, стоящего в нескольких футах от него Рэймиджа. Провост-маршал напоминал сейчас сову, сидящую на ветке — сходство было просто разительным.
— Вы не это ищете? — с невинным видом поинтересовался Рэймидж, протягивая ему шляпу, — она опередила ваше появление на несколько секунд.
— Спасибо, — выдавил Бленкинсоп. — Это вы лейтенант Николас Рэймидж?
— Так точно, — любезно ответил тот.
— В таком случае я… — Бленкинсоп замялся, пытаясь найти бумагу, которую держал в руках в момент падения.
— Полагаю, вы ищете документ, согласно которому вас назначили временным провост-маршалом? Он проскользнул под стол.
Бленкинсоп плюхнулся на колени и полез за бумагой, снова потеряв при этом шляпу. Наконец, водрузив шляпу обратно и развернув документ, он приступил к чтению:
— Реджинальду Бленкинсопу, лейтенанту корабля его величества «Трампетер». Капитан Алоизиус Краучер, капитан корабля Его величества «Трампетер» и старший среди офицеров, присутствующих в порту Бастия, распорядился созвать военный трибунал, призванный расследовать действия лейтенанта Николаса Рэймиджа, бывшего Его величества корабля…
— Бывшего корабля Его величества, — поправил его Рэймидж.
— Разумеется, корабля. Его величества бывшего корабля «Сибилла», связанные со сдачей вышеназванного корабля. Тем самым вышеупомянутый капитан Краучер уполномочивает и поручает вам временное исполнение обязанностей провост-маршала. Вам следует взять под надзор персону указанного лейтенанта Николаса Рэймиджа и отвечать за него до момента, пока судом не будет вынесено законное решение, для чего вам выдается сей документ…
— Ладно, бросьте, — нетерпеливо оборвал его Рэймидж, — вам, должно быть, нравится слушать, как звучит ваш голос.
— Мой долг дочитать вам эту бумагу до конца, — гордо ответствовал Бленкинсоп.
— Вовсе нет. Вам следует показать ее капитану этого корабля в подтверждение своих полномочий забрать меня. А вы уже меня арестовали.
— Да? Неужели… Я хочу сказать, мне и вправду нужно показать ее капитану?
— Ну, не мне, как арестанту, учить вас, что делать, но его светлость может весьма серьезно отнестись к тому, что одного из его офицеров забрали без предъявления соответствующих документов.
— Проклятье. Ладно, я лучше пойду и сделаю это.
— Превосходно! Великолепно! — произнес Рэймидж. — Но старайтесь не кричать: его светлость болен. А теперь отправляйтесь, я буду ждать вас у трапа.
Рэймидж прицепил шпагу Доулиша и взял бумаги, которые решил захватить с собой. В их числе находилось письмо помощника судьи-адвоката, прибывшее накануне вечером, где сообщалось — с неподобающей случаю игривостью, по мнению Рэймиджа, что из затребованных им свидетелей защиты в пределах досягаемости находятся лишь боцман и помощник плотника. Лейтенант набросал на листе бумаги сведения о ветре, погоде, времени событий, людских потерях и курсах, которыми двигалась «Сибилла» до момента сдачи, но не приготовил обычного письменного выступления, поскольку не имел ни малейшего представления об обвинениях, которые, в конечном счете, будут ему предъявлены.
