Читаем без скачивания Бретёр - Андрей Акцынов

– Моя шуба! Вы испортите мою шубу! – кричала она. Ее звали Божена Рынска.

Ей стоило, подумал Бретёр, явиться на митинг в наряде от-кутюр или в свадебном платье, чтоб десятиметровый подол несли лакеи-карлики.

Стояли целые легионы в блестящих касках – можно использовать как зеркало – нерушимая стена отборных, крепких головорезов. У них на подхвате сотрудники поменьше и еще дружная команда санитаров-дружинников, как в совке. Но это еще не все, друзья. Кремлевская администрация и лично Владислав Юрьевич Сурков пустили в ход особое секретное оружие: движение «Наши».

Они где-то откопали несколько сотен дегенератов, нарядили их в идиотские костюмы и вручили, глаза бы ваши этого не видели, барабаны. Это было шествие сбежавших из сумасшедшего дома. Бедные полицаи вынуждены были не только отлавливать самых буйных несогласных – на всех автозаков теперь уже не хватало, – но и оберегать это трогательное шествие от толпы.

Это какой-то караул!

Хотя караул – это просто слово вчерашнего дня по отношению к тому, что происходило на площади в тот день. Если так пойдет и дальше и Триумфальная останется общим местом и символом протеста, то мы обязательно победим, и очень скоро, подумал Бретёр. Скоро, в считаные дни!

Всего в тот день на Триумфальной задержано 569 (!!!) человек. Вдумайтесь в эту фантастическую и безумную цифру.

За несколько дней до этого.

Мерлин:

– Тебе сейчас только остается отличиться, как харьковский хлопец, тогда мне вообще кранты!

Мерлин имел в виду знаменитого «харьковского стрелка», после занятий с великим гуру тот обрел настоящие крылья, небывалую смелость. В своем родном Харькове он на пару с отцом стал расстреливать сотрудников местного МВД. Парень почувствовал себя настоящим Сверхчеловеком, а остальные были для него биомассой. «Макаров», «стечкин», «сайга» – это все далеко не полный арсенал их семейного картеля.

Бретёр собрался устроить особую тренировку в преддверии грядущих событий. Для этого он даже притащил Моцарта, Диму и Васю, того, который автогений. Впрочем, он не был абсолютно уверен, что весь этот отряд отправится с ним штурмовать Москву.

Мерлин был, как всегда, великолепен, он выступал в роли военного инструктора и мудреца-проповедника одновременно:

– Запомните! Вы ИЗБРАННЫЕ! Одержимость – это гарантия вашего успеха! Всех остальных людей вы должны воспринимать как биологический объект, как говно, как биомассу. Люди делятся на тех, кому можно, и тех, кому нельзя. Вы – те, кому можно!

Те, кому можно, выстроились на поляне перед учителем. Редкие забредшие сюда собаководы старались обходить стороной всю их угрожающую компанию.

– Любое ваше действие вы делаете во имя великой цели! Мы начнем с самого ключевого момента, а именно: с состояния. Этого легкого транса, бессмыслия или великой пустоты. Вы пребываете в полной прострации, но при этом вы активны, динамичны и деятельны. Сейчас я продемонстрирую вам одно упражнение.

Мерлин был настоящим безумным гением. Казалось, у него было упражнение, чтобы подтвердить каждую фразу. Он учил:

– Собранность, сосредоточенность и готовность к смерти. Вы должны быть постоянно готовы к смерти и никогда не думать о поражении. Победа или поражение, свобода или тюрьма – вас это не должно совокуплять. Как говорил Кришна: «Уравняв с поражением победу, сражайся!» Теперь перейдем к другим упражнениям. Вы двое, выходите сюда!

Дальше Мерлин показал несколько специфических приемов для особых ситуаций, рассказал, как по возможности избегать задержаний и как вести себя в отделении.

– Веселуха все равно скоро начнется! Может, уже на днях. А может, через несколько лет! Для этого у вас всегда должно быть… – Мерлин назвал, что должно быть. – Оно гораздо эффективнее. Задача: охватить максимальную площадь…

Он продолжал давать дельные советы:

– Лица должно быть не видно. Лучше всего для этого подойдет кепка и капюшон. В рюкзаке хорошо бы иметь запасной комплект верхней одежды, другого цвета и не похожего на ваш.

К концу вечера Мерлин просто загонял всех своими упражнениями. С Бретёра сошло семь потов.

– Но ты забыл рассказать нам самое главное… как мы будем делать то, о чем я тебе говорил?

– Ты лучше ко мне сейчас не приезжай, а то нас тут всех сразу вместе повяжут. У меня на улице полно оперов. Езжай сразу на площадь! – Лимонов звучал взволнованно.

– Хорошо, так точно, Эдуард!

Новость первая. Сорок тысяч человек (!!!) заявили о готовности выйти на площадь Революции 10 декабря. Заявка на триста человек была подана задолго до выборов семьей Удальцовых и некоей Матюшкиной (движение «Солидарность»). «Левый фронт» в то время подавал заявку чуть ли не раз в неделю, рассчитывали они, ну, скажем, даже не на сотни, а на десятки человек. А тут ба – и сорок тысяч! День обещал быть жарким.

Новость вторая. Плохая. «Эхо Москвы» и другие ультрабуржуазные СМИ начали массированную пропаганду, направленную против митинга. Вместо этого они предлагали всем отправиться на Болотную площадь.

Дело было явно нечисто и пахло закулисным заговором. Если площадь Революции находится в самом сердце города, рукой подать до Кремля, то Болотная – на острове, связана с материком несколькими мостами. Власти выгодно сконцентрировать толпу в этом загоне.

С площади Революции можно двинуться к зданию Госдумы и стоять там, пока итоги выборов не будут аннулированы. С Болотной площади нельзя было двинуться никуда. Представим, что народ на площади и сотрудники правопорядка – это две противоборствующие армии. Так вот, позиция на Болотной тотально невыгодна по всем статьям, это подтвердит любой полководец.

Бретёр был в Москве не со своим хулиганьем (они отказались поехать), но с другими, более подготовленными людьми, на них он вышел, когда выполнял задание Эдуарда. Один обладал столь выдающимися габаритами, что его брали сниматься на характерные роли в кино, он играл даже в «Брате-2». Всего их было трое. Бретёр старался мобилизовать всех в Москве, кого мог.

В голове он имел несколько различных сценариев развития событий. Наготове были еще люди, которые в любой момент могли подключиться. Важно только, чтобы все пришли именно на площадь Революции, а не в этот созданный властью капкан.

Он прекрасно понимал, что сегодня, именно сегодня, есть шанс изменить все!

Ну что, Бретёр, кем ты стал? Добился того, чего хотел?

Он вспомнил тот день, когда решил стать плохим и двигаться к собственному страху, тогда началась гроза. Некие силы дали ему знак, только что за силы – неизвестно.

Гордись!

Из плаксивого мальчика, который писал трогательные стихи, ты проделал путь до борца и пламенного революционера. Вспомни, ты ведь призывал всех собираться на несогласованных митингах и идти к государственным зданиям. За это можно схлопотать по «организации массовых беспорядков», дружок. Что только не произошло с тобой за последнее время. Кражи, наркотики, задержания на митингах, плохие страстные красотки, знакомство с колдуном Мерлином, дружба с врагом государства № 1… Ты доволен этим? Он ответил себе, что да. Доволен.

В машине, в которой они ехали, было очень тесно. Шел пакостный мокрый снег. Москва превратилась в одно сплошное укрепление, как если бы враг собирался брать ее штурмом.

Везде стояла внушительная бронетехника, омоновцы в касках и без, менты поменьше, подразделения курсантов. И была армия! Бретёр никогда не видел на улицах раньше такого количества военных самых разных родов войск, только разве что на параде в День Победы.

Что-то назревало, возможно, что-то решающее и кровавое. Раз на улицах происходило такое. Отовсюду шли люди, народ, на площадь Революции валила бескрайняя толпа. Наступал великий октябрь, но если не октябрь, то февраль.

Бретёр двигался в толпе вместе с националистами с черно-желто-белыми флагами. Рядом шел Поткин, похожий на офисного менеджера, и недавно вышедший из тюрьмы Иван Миронов: он отбывал наказание за попытку покушения на Чубайса. Миронов сидел в тюрьме с самим Владимиром Кумариным. В камере он, если верить книге «Замурованные», стал близким другом ночного экс-губернатора Петербурга.

Они двигались в общем потоке, и тут до Бретёра дошло. Народ идет не на площадь, а с площади. Сотрудники полиции организовали прямой коридор от площади Революции до Болотной, об этом объявили в мегафоны. Были даже автобусы. Он вспомнил, что об этом говорили еще накануне по «Эху Москвы». Кремль, полиция, «Эхо» – они действовали заодно. Людей нельзя было остановить. «Куда же вы идете? Куда? Вы просрете революцию!» – хотелось крикнуть им вслед.