когда увидел чуть прищуренные зелёные глаза с круглыми кошачьими зрачками и услышал глухой нарастающий рык. И услышал запах зверя. Впадёшь тут!
И всё! Как отрезало. Больше он к ней не подходит. Ну как к женщине. Обидно! Должен ведь понимать, василиск несчастный, что это её РА-БО-ТА! А может и сама виновата. Сказано же, нельзя показываться на глаза любимому мужчине в домашнем халате, не накрашенной и без причёски. А это ведь тоже самое!
Но кто теперь он и кто она⁈ Он иногда заезжает из своей квартиры-музея (она была там один раз у него на его дне рождения вместе со всеми) в Управление на своём оранжевом кабриолете Porche. Вальяжный директор крутейшего адвокатского бюро своего имени, набитого юридическими красавицами (она как-то была там, завозила бумаги, видела этих красоток), в модном дорогом костюме и подолгу беседует с генералом Титовым.
А кто она? Простой капитан, госликвидатор, оборотень в тигрицу. Ну не совсем простой конечно. Совсем простые у них в Управлении «Л» не служат.
Квартирка
Москва, рядом с метро «Октябрьская».
Никакой «мохнатой лапы» (хороший каламбурчик получился!) в ХОЗУ Управления «Л» у Марины нет, но квартирка ей достаётся замечательная. Как раз к окончанию Академии случайно освобождается однушка за выездом. Прямо рядом с метро «Октябрьская». И ей не приходится ехать жить в новых домах где-нибудь на «Юго-Западной». А потому, что она одна. Была бы с семьёй, как большинство её сослуживцев, поехала бы на Юго-Запад как миленькая.
Квартирка такая… такая, в общем ей очень нравится. Окна выходят на теремок Французского посольства, огромная кухня, удобная светлая лоджия. Она сделала косметический ремонт, подобрала цвета стен, как она хотела. Потратилась, заказала ту самую кухню, рекламу которой с утра до ночи крутят по телевизору. Чайный и кофейный сервиз, мгновенно ставшие любимыми, подарили сослуживцы на новоселье. Хорошо!
Мужчины в её жизни, да, бывали. Но не задерживались. Курортные романы в ведомственных санаториях, разве же это любовь? За одного, с библейским именем Пётр, она даже успела сбегать замуж. Однако мгновенно развелась, по сути спасая ему жизнь, а себе карьеру. Тигрицы не переносят алкоголь. От него они становятся агрессивными и неуправляемыми.
О, Боже, как она любит центр Москвы! Крымский мост, Садовое кольцо, ЦПКиО, Новая Третьяковка, кафе «Лакомка». И всё это в двух шагах от её квартирки. Было бы побольше свободного времени, она гуляла бы здесь непрерывно, зимой и летом. Но со свободным временем у неё не очень. Служба!
Асуры
В последнее время на Москве стало как-то тревожно. Рушатся веками устоявшиеся границы, правила и понятия. Их просто сметают полчища невиданной иноземной нечисти — Асуров, не признающих никаких понятий. Они лезут и лезут из энергетического разлома в районе Лосиноостровского аномального треугольника. И конца им нет.
И я еду советоваться в Управление.
— Да, чёрт их знает, Вася, откуда они берутся! — нервничает генерал, — Никогда их не было на Москве, этих Асуров. Это что-то из буддизма. Индия. Восток. Передняя Азия. Гиперборея. Заратустра.
Мы с генералом сидим у него в кабинете и пытаемся понять, что происходит. Листаем старые книги и сайты в Интернете.
— Прямо, шквал жалоб и заявлений в Бюро от нашей нечисти, — рассказываю я, — Отжимают её эти Асуры от всех сладких кормушек. Ребята они рослые, шестирукие, неленивые, шустрые, вот и отжимают. Уже считай весь рынок ремонтов квартир и бытовой техники под себя подмяли. По-русски не бельмеса, но дело знают. Дешево и сердито ремонтируют. А хозяевам квартир и сломанных миксеров, что ещё нужно?
— Я одного такого Асура теперь каждый день вижу у себя во дворе, — рассказывает генерал, — Он вообще посреди квартала на морозе, на снегу брезент расстелил. Сам в тулупе сидит посередине, как Будда, а ему хозяйки со всех окрестных домов что-нибудь несут ремонтировать — ножи точить, обувь дырявую, одежду, электрику, всё подряд. Шестью руками он быстро управляется, как муравей. Ремонтирует качественно и за копейки. Хозяйки его Ходей кличут. Отзывается. Они вообще-то горой за него. От участкового отбили. А когда местные черти подговорили алкашей его побить, так этот Ходя их так отбуцкал шестью кулаками, когда сунулись, что ты.
— Так-то вроде бы и ладно, — продолжает генерал, — Ремонты дело хорошее. Но налогов они не платят, дешёвую проституцию развели, говорят, что «священную». В шесть рук их бабы за нашего мужика берутся, две минуты и всё, деньги на бочку! Чаррасом торгуют внаглую. Это такое наркотическое вещество, смолка с индийской конопель-травы. Говорят, что им их Будда её разрешает. Курили бы тогда сами. Так нет, нашим подросткам этот чаррас задёшево продают. А у нас за это до 20 лет тюрьмы полагается.
— И самое поганое, что отрицают они нашего Бога и Сына его Иисуса Христа. Нечисть московская никто их не отрицает, а Асуры отрицают. А это, сами знаете, грех непрощаемый, — беспокоюсь я.
— Тогда и думать нечего, нужно их начинать развоплощать пачками, пока не кончатся! — резюмирует генерал, — За эту наркоту и проституцию Президент с нас строго спросит. Так что надо начинать репрессии. А не справишься сам, будем помогать. Да… Марину Гончарову с собой возьми на битву, ты её знаешь, она одноклассница твоя по Кадетскому интернату и Академии. Она, видишь ли, Ханкой оказалась, а Ханы, это древний тигриный народ. Они, Ханы, такие, с сотворения мира с Асурами бьются, большой опыт в этом имеют на генетическом уровне. Сейчас они просто разбежались по миру, а это значит, у Марины всё есть от них, только достать нужно. Но она сама вряд ли сможет. Попробуешь, как ты умеешь?
— Конечно!
И по селектору: — Капитан Гончарова! К Генералу!
И вскоре, бодрое от дверей: — Товарищ генерал-лейтенант! Капитан Гончарова по Вашему приказанию прибыла!
— Оглушила, Марина! В общем, тут вот какое дело. Васе твоя помощь требуется. Физическая.
Ханские знания
А чего собственно я тогда испугался в коридоре Кадетского интерната? Ну тигрица, ну Ханка. И что? Зато, умница, красавица, ноги от шеи. Учителка английского языка по легенде. Аграфена Пименовна аж задохнулась от радости, когда мы с Мариной пришли ко мне работать в трансе по Ханским знаниям. Глаз алмаз у моей домоправительницы. Как Марину увидела, так мгновенно её приветила. Она меня давно пилит, мол, пора уже
