продолжения его повествования. Лагоев продолжил:
— Я организовал кооператив по пошиву варенок. Так называли в то время джинсы, соответствующим образом обработанные — их, образно говоря, конкретно вываривали в кипящей воде. На мой взгляд, они выглядели безобразно, но такова была мода.
— Могу представить, как вы их вываривали, — сказал Никита. — Но не могу представить вас за швейной машинкой.
— Я не швея, — согласился Лагоев. — К этой работе я привлек старушек на дому.
— Заметьте, г-н Лагоев создал рабочие места и обеспечил занятость наиболее уязвимому в социальном отношении слою нашего населения — пенсионеркам, которым к тому же постоянно задерживали выплаты более чем скромных пенсий, — встрял Бершман.
Лагоев продолжил.
— Это была производственная сторона бизнеса. А стихийно возникшие так называемые оптовые рынки обеспечили сбыт продукции. Скажу прямо — рынок был емкий. Очень емкий.
Лагоев хрустнул пальцами.
— Естественно, я не мог, а еще в большей степени не хотел привлекать старушек к реализации своих джинсов. Правда, отчасти пользовался их услугами тоже. Но преимущественно мне нужны были молодые, крепкие парни, которые могли бы противостоять также стихийно возникшему тогда рэкету.
— И этими парнями стали Рогов, Смагин и Устюгов, — подхватил Сергей.
Лагоев улыбкой подтвердил догадку Сергея.
— А потом вы их обували в карты и возвращали свои деньги, выплаченные им за противостояние рэкету, — сказал Никита. — Узнаю ваш стиль.
Лагоев поджал губы и, метнув злобный взгляд в его сторону, недовольно перевалился в кресле с боку на бок.
— Никто их не принуждал играть в карты, — профессионально заметил Бершман.
Очевидно, задетый за живое Лагоев посмотрел на часы и нетерпеливо сказал:
— Мне предстоит еще одна важная встреча, и если я насколько мог полно ответил на ваши вопросы, то позвольте на этом закончить нашу беседу.
Никита с Сергеем переглянулись. Им столь откровенно указали на дверь, — даже не столько словами, сколько тоном, — что они поначалу растерялись.
— Кстати, когда у вас свадьба, г-н Лагоев? — оправившись, спросил Никита.
— Вы готовите мне сюрприз?
— Не думаю, что для вас может что-то быть сюрпризом.
— Вот в этом вы правы. Бизнес учит встречать осложнения и трудности с открытым забралом.
— Вот и не опускайте его, — не сдержавшись, сказал Никита.
Бершман поморщился.
— Молодой человек, только никому не грозите, — сказал он. — Г-н Лагоев уже столько выслушал угроз за время занятия бизнесом, что этим его не проймешь.
— А что касается ваших в некоторых случаях правомерных замечаний в стыдливой анонимной статье, — подхватил Лагоев, — то я учел их и провел ревизию с аудитом. Изъял продукцию недобросовестных поставщиков и устранил недостатки. Ваши сбитые с толку осведомители вам это подтвердят. И последнее. Я вовсе не требовал вашего увольнения. Я предпочитаю иметь если не друзей, то союзников, но не врагов. А так любовно называемый вами Горыныч давно искал повод отделаться от вас. И придумал его.
— На этом мы вас больше не задерживаем, господа, — сказал, поднимаясь, г-н Бершман.
Никита с Сергеем ушли, оставив на столе нетронутые чашки с кофе и печенье.
Вечером Никите позвонили домой дважды. Первой позвонила Анька.
— Если ты расстроишь мой брак с Лагоевым, я тебе этого никогда не прощу, — сказала она.
— Можешь спать спокойно со своим Лагоевым, — ответил Никита. — Никто ему ничем не грозит.
— Дурак, — сказала Анька и бросила трубку.
Второй позвонила Светлана.
— Теперь ты в полиции, — констатировала она. — Докатился.
В ее голосе Никите послышались нотки злорадства.
— Не понял, — искренне сказал он.
Что значит докатиться до службы в полиции?
И каково это было слышать от человека, чей покой он в том числе теперь охраняет.
— А что понимать? Никогда в тебе не было целеустремленности. Ты перекати-поле. Куда ветром тебя понесет, там ты и окажешься. Вот и докатился до полиции.
В отличие от Аньки, Светик пожелала ему удачи.
Глава 18
Никита с Сергеем обсуждали визит к Лагоеву, когда им позвонили из больницы. Гусева готовили к выписке.
— Так быстро? — удивился Сергей.
— Да. Он сам настаивает на этом, — ответил зам главврача.
— Но мне кажется, помимо этого для выписки должны быть объективные предпосылки.
— Они есть. Его состояние вполне удовлетворительное. Всё оказалось не так драматично, как нам показалось вначале.
Так, может, покушения не было и был просто несчастный случай?
— А дома он быстрее поправится. К тому же в скорейшей выписке, как показалось нам с Виталием Ивановичем, весьма заинтересованы вы. С нашей стороны возражений нет.
«Вот так нас сделали крайними», — подумал Сергей.
Значит, так тому и быть.
— Вы сами привезете его домой? — спросил он.
— Да, конечно, — ответил зам и голосом заговорщика добавил: — Так все будет выглядеть натуральнее. И вам меньше хлопот.
— Не забудьте включить сирену, когда повезете его домой.
— Это еще зачем? — недоуменно спросил зам.
— Чтобы оповестить весь город. А не то ваша прозорливость вылетит в трубу, — ответил Сергей и положил трубку.
Такого стремительного развития событий он не ожидал.
— Придется идти к Корзину. Договариваться о засаде.
— А стоит ли? — возразил Никита. — Бершман, мне кажется, был прав. На такую наживку клюнет разве что дурак.
— Так мы и не рассчитывали на умников вроде Бершмана с Лагоевым. Вспомни наскок на тебя на шоссе в Болтово. Там явно действовали не интеллектуалы. Будем надеяться на второй акт этой трагикомедии. Теперь уже с участием Гусева. Но без трамвая. А пока… Черт! — воскликнул Сергей. — Я забыл спросить, не справлялся ли кто-нибудь о нашем подопечном.
— Я могу позвонить, — предложил Никита.
— Звони. Спроси заодно, когда Гусева привезут домой.
О Гусеве справлялись несколько раз. И в том числе в то же утро. Звонившему сообщили, что его выписывают.
— А домой его привезут в промежутке между двенадцатью и двумя часами дня.
— Замечательно, — сказал Сергей. — Теперь у нас нет ни выбора, ни отсрочки. Времени в обрез. Бегу к Корзину.
— Хорошо, если это будет Петро, — крикнул ему вдогонку Никита.
Петро еще не был допущен к работе, и Сергею пришлось инструктировать двух новобранцев, еще не побывавших в реальном деле. Единственно он утешал себя тем, что ребята показались ему смышлеными и к заданию отнеслись со всей серьезностью.
— Надеюсь, не провалят, — сказал он, когда за ними закрылась дверь. — Но главное, чтобы сами не пострадали, если что.
— Неужели других не нашлось? Ребята еще не обстрелянные. Желторотые.
— Я то же сказал Корзину. И знаешь, что он мне ответил?
— Ну?
— Когда-то же надо начинать. И потом, остальные кто в деле, кто в отпуске. В общем, обычная нехватка кадров.
— И всё равно рядом с ними должен быть кто-то уже с опытом. Я, например.
— Я предлагал тебя, но Корзин даже слушать не стал. Сказал: занимайтесь своим делом.
— Ага. Кочками.
— И Кочками в
