Однако, если один Внешний мир имел портативный усилитель, то почему бы не иметь и другим? Если это оружие поместить в корабль, космический флот может без труда уничтожить любое количество Поселенческих миров. Как далеко они ушли в этом развитии и как скоро Бейлимир сможет прогрессировать в том же направлении с помощью привезенного Д. Ж. усилителя?
Пандарал постучал в дверь комнаты Д. Ж., не дожидаясь ответа, вошел и сел без приглашения. Это были немногие полезные преимущества звания главного директора.
Д. Ж. выглянул из ванной и сказал сквозь полотенце, которым вытирал голову:
— Рад был бы приветствовать господина директора надлежащим образом, но вы застали меня в крайне недостойном виде, поскольку я только что из-под душа.
— Ладно, заткнитесь, — раздраженно пробормотал Пандарал.
Обычно он всегда радовался неистощимому остроумию Д. Ж., но не сегодня. В каком-то смысле он никогда по-настоящему не понимал Д. Ж.
Д. Ж. был Бейли, прямой потомок великого Илайджа и основателя Бентли. Это делало его естественным кандидатом на пост директора, к тому же, он был добродушен, что нравилось публике. Однако он выбрал карьеру торговца, трудную и опасную. Она могла сделать его богатым, а могла и убить или, что еще хуже, преждевременно состарить.
Кроме того, Д. Ж. месяцами отсутствовал в Бейлимире, а Пандарал предпочитал его советы советам большинства членов его ведомства.
Никто никогда не мог догадаться, серьезен ли Д. Ж., но слушать он умел.
Пандарал тяжело вздохнул:
— Я не думаю, что речь этой женщины была лучшим из того, что могло случиться с нами.
Д.Ж., одеваясь, пожал плечами:
— Кто мог предвидеть это?
— Вы могли. Вы должны были узнать о ней все, прежде чем везти ее с собой.
— Так я и узнал о ней все, директор. Более тридцати лет она прожила на Солярии. Она выросла там и жила в окружении одних роботов. Людей она видела только на трехмерном экране, за исключением мужа, но и тот не часто посещал ее. Когда она приехала на Аврору, ей трудно было приспособиться, и даже там она жила в основном среди роботов. За два с лишним века она едва ли видела одновременно человек двадцать, а здесь было четыре тысячи. Я думал, что она скажет несколько слов, если вообще сможет открыть рот. Откуда мне было знать, что она такой оратор?
— Вы должны были остановить ее. Вы же сидели рядом.
— Вы хотели скандала? Люди восхищались ею. Вы были там и знаете, что было бы, если бы я заставил ее сесть. Слушатели полезли бы на сцену. Но ведь и вы, директор, не пытались остановить ее.
Пандарал покашлял.
— Я думал об этом, но каждый раз, когда оглядывался, встречался глазами с роботом — ну, тем, который похож на робота.
— С Жискаром. Ну и что? Он же не мог ничего вам сделать.
— Я знаю, но он нервировал меня и каким-то образом смирял.
— Ладно, директор, это неважно, — сказал Д. Ж.
Он уже оделся и придвинул к собеседнику поднос с завтраком.
— Кофе еще горячий, берите булочку и джем. Все прошло хорошо. Не думаю, что публика преисполнится любовью к космонитам и испортит нашу политику. Случившееся даже может пойти нам на пользу. Если космониты узнают, к чему она призывала, партия Фастольфа может усилиться. Несмотря на то, что Фастольф умер, партия его жива, и нам нужно поддержать ее политику умеренности.
— Я думаю о том, — сказал Пандарал, — что через пять месяцев соберется Всепоселенческий конгресс и я услышу множество ядовитых намеков на умиротворение Бейлимира и на любовь ее жителей к космонитке. — И угрюмо добавил: — Чем меньше планета, тем больше на ней ястребов.
— А вы найдите на это достойный ответ, — посоветовал Д. Ж. — На публике держитесь по-государственному, а их отведите в сторонку, посмотрите прямо в глаза и скажите, что в Бейлимире свобода слова и мы намерены поддерживать ее и в дальнейшем. Скажите им, что Бейлимир принимает близко к сердцу интересы Земли, но если какая-нибудь планета захочет доказать большую преданность Земле тем, что объявит войну космонитам, Бейлимир будет с интересом наблюдать, но и только. Такое заявление заткнет им глотки.
— Ой, нет, — с тревогой сказал Пандарал. — Об этом может стать известно, уж тогда так завоняет…
— К сожалению, вы правы. Впрочем, не думайте об этом и не позволяйте этим безмозглым горлопанам уговорить вас.
Пандарал вздохнул:
— Я полагаю, что мы справимся, но прошлый вечер сорвал все наши планы. Вот о чем я жалею.
— Какие планы?
— Когда вы уехали с Авроры на Солярию, за вами последовали два аврорианских корабля. Вы об этом знали?
— Нет, но предполагал что-то в этом роде, — равнодушно ответил Д. Ж. — Именно по этой причине я и старался попасть на Солярию обходным путем.
— Один из аврорианских кораблей приземлился на Солярии в нескольких тысячах километров от вас, так что он, похоже, не собирался следить за вами, а второй остался на орбите.
— Разумно. Я бы сделал то же самое, если бы имел в своем распоряжении второй корабль.
— Приземлившийся второй корабль был уничтожен в считанные часы. Тот, что остался на орбите, сообщил об этом и получил приказ вернуться. Торговая мониторная станция перехватила его сообщение и передала нам.
— Оно было некодированным?
— Нет, конечно, кодированным, но мы раскрыли код.
Д. Ж. задумчиво кивнул:
— Очень интересно. Я полагаю, у них на борту не было никого, кто говорил бы по-соляриански.
— Ясное дело. Если никто не знает, куда девались соляриане, эта ваша женщина — единственная солярианка в Галактике.
— И аврориане отдали ее мне. Не повезло им.
— Во всяком случае я хотел объявить о гибели аврорианского корабля вчера вечером. Просто как факт, без злорадства. Это, наверное, взволновало бы всех поселенцев в Галактике, ведь мы вернулись, а аврориане — нет.
— Но она же солярианка, — сухо сказал Д. Ж., — а не аврорианка.
— Прекрасно. Это тоже выставило бы тебя и женщину в хорошем свете. Но теперь все ни к чему. После того, что она сделала, ничего не имеет значения, даже известие о гибели аврорианского корабля.
— После того, как все аплодировали любви и родственным отношениям, было бы противоестественным через полчаса рукоплескать смерти двухсот аврорианских родственников.
— Я тоже так думаю. А какой был общий душевный порыв — и мы его упустили.
Д. Ж. нахмурился.
— Забудьте об этом, директор. Вы сможете развернуть пропаганду в более подходящее время. Важно одно: что все это означает. Аврорианский корабль сокрушен. Это значит, что он не ожидал, что против него применят ядерный усилитель. Второму кораблю приказали возвращаться, и это может означать, что корабль не был снабжен защитой от такого оружия, а может быть, подобной защиты у них и вовсе нет. Отсюда я делаю вывод: портативный усилитель, или хотя бы полупортативный — исключительно солярианского производства, а не общекосмонитского. Если так, то это хорошее известие для нас. Так что в данный момент не беспокойтесь о своей пропаганде, а сосредоточьтесь лучше на том, чтобы добыть максимум информации об этом усилителе. Было бы неплохо опередить в этом космонитов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
