Читаем без скачивания Прямо сейчас - Сергей Нагаев

– Ну да, ты хочешь быть офисным планктоном, а жить собираешься, как кит, – сказал плясун. – Без обид, мы просто рассуждаем, но так не бывает.

– Бывает. Я не хочу жить, как кит, но просто как средняя рыба – имею право. На Западе же так бывает.

– Так и знал, что про Запад начнется. Ну тогда тоже все просто: поезжай в какой-нибудь, не знаю, Лондон, Париж, Нью-Йорк. Там уже все устроено.

– А может, я не хочу туда. Хочу, чтобы в Москве было, как там.

– В Москве так не может быть.

– Почему?

– Потому что. Раз этого сейчас нет, то и не может быть.

– Но все же – почему? Ты не отвечаешь на вопрос.

– В Лондоне лом для уборки улиц не требуется, а здесь без него зимой не обойдешься. У нас лед вдоль дороги вот такой нарастает, – плясун показал ладонями толщину льда.

– Да-а. То есть ты считаешь, что это нормальный уровень подхода, – Бородач был явно разочарован. – Причем здесь погода? В Швеции тоже холодно. В Норвегии, в Финляндии холодно.

– Погода – это просто для иллюстрации. Я хочу этим сказать, что там живут по уму, потому что у них была другая история. До них Мамай не добрался. А до нас он добрался. Поэтому у нас другой менталитет. А у них – другой. А вы все трусите и ленитесь. Вы в этом не виноваты, просто это так, а не иначе. Но что хуже – вы не понимаете, что пока у вас нет именно своего бизнеса, нет притока денег вне зависимости от какого-то дяди, от государства, вас никто слушать не станет. Вы ничего не измените. А если измените, то только при помощи революции, когда быдло вслед за вами тоже начнет мычать про свои права, про хорошую зарплату и про хорошую пенсию. Но быдло уже не будет с плакатиками на митинги ходить. Оно возьмет свой лом и вместо, чтоб лед с тротуара отбивать, как ему полагается, пойдет машины крушить, которые припаркованы около этого тротуара. Вот и все к чему приведут ваши ленивые и трусливые митинги.

– Да ну на фиг, – флегматично сказал бородач. – Я по-другому на это смотрю. Лично я никого не подбиваю по машинам ломом колотить. Я просто квалифицированный специалист своего дела, я работаю, я создаю прибавочную стоимость в этом обществе и хочу, чтобы меня в этом обществе уважали – во всех смыслах. И я людей быдлом не называю.

– Не называешь, но думаешь про них так. Потому что они голосуют на выборах не так, как тебе хочется. А ты пытаешься навязать большинству свои приоритеты. Но ты пойми, они – другие. Ты хочешь изменений, а они не хотят. Ну не хотят! Ну и не лезь ты к ним со своими идеями, занимайся свой жизнью. Тебе надо, а им не на-до. Потому что они быки тупорылые, и их это устраивает.

– Нет. Каждый нормальный человек – специалист, и неважно, в каком деле. Вот я – маркетолог и рекламист. А кто-то дворник, допустим. Ну и ради бога.

– Да-да, знаем мы таких специалистов великих. Ага. Ленин тоже считал себя большим специалистом в юриспруденции. Ни одного суда не выиграл, когда работал адвокатом, но очень хотелось наверх выплыть, вот и пошел в революционеры. Хотя его-то хоть понять можно, он за повешенного брата царю мстил. А вы чего? Просто вам хочется красивой, уютной жизни, но только чтобы не самим ее себе устроить. Вот и вся сущность вашего подхода к проблеме.

– Это не корректное сравнение. У Ленина амбиции были немереные. А я – другое дело. Я в политики не рвусь. Так что ты не прав. И вообще, что ты все в кучу смешиваешь? Ленина приплел. Вот давай про тебя. Ты что предлагаешь? – спросил бородач. – Что конкретно? Как, по-твоему, надо действовать?

– Ты как будто не слышишь меня. Я уже сказал, что предлагаю. Я предлагаю не грызть тех, кто наверху, не ехидничать без конца, не тратить на это время жизни, а заниматься делом. И причем не по найму делом заниматься, а свой бизнес строить, – плясун торжествующе улыбнулся. – Я ответил на твой вопрос?

– Да. Мне твоя точка зрения понятна, – бородачу, видимо, было досадно, что вертлявый так скоро выпутался. – Только и ты пойми, если не работает закон, то твой бизнес легко могут отобрать.

– Предположим. Но опять же, тогда поезжай себе на здоровье в другую страну, где всё по закону и делай бабки там. Хотя я это уже говорил. Ладно. Теперь ты ответь, – плясун был неиссякаем. – Как, по-твоему, могло бы быть в идеале – чтобы вся подлая верхушка власти в один момент была убита?

– Как это – вся убита?

– Ну, к примеру, гильотинирована, – предложил плясун. – Ты бы мог поотрубать им всем бошки?

– Это негуманно, – чуть поразмыслив, ответил борода.

– Согласен, негуманно… А тогда такой вариант, – предложил плясун. – Вот, представь, все правительство вместе с президентом во главе полетело с визитом куда-нибудь, а самолет, бах, и разбился. Так пойдет?

– Анриал.

– Ну почему же? Поляки вон всей своей политической верхушкой разбились. Как миленькие. Что скажешь насчет авиакатастрофы? Или пускай будет не авиакатастрофа. Что-то еще. Главное – чтобы они все подохли. Тебя в идеале это устроит?

– Странный разговор вообще… Почему непременно кто-то должен сдохнуть, даже, предположим, в идеале?

– Я просто задаю вопросы. Вот что с ними делать, с такими плохими, как ты говоришь, руководителями? Вот вы протестуете, а они на ваши митинги прибор кладут. Что дальше? Предположим, что ты волшебник. Ну вот ни в какую они не хотят идти вам навстречу. Рогом уперлись и не хотят. Что бы ты с ними сделал как волшебник?

– Сложный вопрос, – ответил бородач.

– Может быть, выслать их всех куда подальше? – не унимался плясун. – Как раньше англичане делали. Ссылали рецидивистов со своих территорий в Америку, там, в Австралию, на разные далекие острова. Так? Вот и у нас взять всю эту теплую компашку – и на необитаемый остров, а? Ну если чисто гипотетически?

– А что это в принципе изменит? Другие на их место придут.

– Так а вы же на своих митингах об этом и кричите – хотите, чтобы другие на их место пришли. Разве не так?

– Так, но… – увалень почесал бороду. – Но этого не может быть. В ближайшие годы, по крайней мере. Это фантастика.

– Фантастика? На наших глазах развалился Советский Союз, самая большая империя в истории человечества. Вот где фантастика.

– Да ты же ребенок был, когда это случилось. «На наших глазах»! Что ты тогда понимал?

– Тогда не понимал, конечно. Зато потом понял. Мне отец говорил, что абсолютно никто в середине восьмидесятых не мог себе этого представить. Вообще никто, ни у нас, ни за рубежом, ни в дурном, ни в сладком сне. Прямо вот это слово батя и сказал: «фантастика». Поэтому чего ж? После этого может быть все что угодно.

Глава 25. Доступно каждому

– А ты что скажешь? – вдруг спросил у Данилы плясун.

– Даже не знаю, – в мрачной задумчивости произнес Данила.

Он вздохнул и огляделся по сторонам, словно проснулся и не очень понимает, где находится. Потом развернулся и пошел обратно в книжный магазин.

Собственно, вернуться туда он был готов еще несколько минут назад, когда докурил сигарету, а разговор плясуна и бородача перестал его интересовать и Данила стал слушать их без внимания – скорее лишь потому, что они беседовали довольно громко. Плясун был, как определил для себя Данила, из тех, кто всегда готов нести любую, какая на ум придет, околесицу. Подобные умники не раз встречались Даниле в жизни, особенно в студенческие годы, – любители азартно переливать из пустого в порожнее, с энтузиазмом строить воздушные замки, увлеченно обсуждать нюансы банальных истин. Ну а здоровяк с бородой принял эту болтовню за чистую монету и всерьез вступил с ним в рассуждения, не понимая, что втянут лишь в имитацию диспута, что на самом деле плясуну абсолютно безразлично, придут ли они к каким-то дельным выводам.

Если бы Данила воспринимал разговор плясуна с бородачом всерьез, то он, конечно же, мог бы им что-то сказать. Например, что удивлен наивности, казалось бы, неглупых собеседников. Что, по его мнению, нет никакого смысла ни ходить на митинги, ни тем более обсуждать их и строить предположения насчет того, как да что должны делать власть предержащие. Данила мог бы напомнить собеседникам, что помыслы власть предержащих направлены лишь к одной цели – удержать власть, что давно объяснено итальянцем по фамилии Макиавелли. А значит, оба собеседника напрасно полагают, что такие, как они, могут рассчитывать на то, что властители вступят в реальный диалог с ними. Власть может притвориться на короткое время, будто вступила в диалог с недовольными подданными, но не более. И совершенно неважно, есть ли у этих подданных собственный бизнес или нет. Если подданных не устраивает реальность, в которой им приходится существовать, если они принципиально не согласны с властью, то и говорить с ней не о чем, надо строить свою, параллельную, реальность, о которой они мечтают. То же самое вроде бы говорит и плясун. Но важно вот что. Строить новую реальность не означает убегать в какую-то другую страну и жить там по общим правилам. Если уж строить, то строить по-настоящему новую реальность, и обязательно в мировом масштабе. В своей стране тоже, конечно, можно, но разве только так, для разбега.