мозг, и он перестал функционировать.
- Я убью тебя, - равнодушно бормочу я.
Борис улыбается.
Вылетаю из машины, оглядываю берег.
- Да вон же они, - подхватывает за талию.
Я вижу Стёпу и меня отпускает.
Мы идём по берегу к ним.
В руках у Стёпы палка.
- Что он делает? - присматриваюсь я.
- Бабушка купила ему удочку.
- О, боже...
Стёпа тянет на себя длиннющую удочку, леска натянута.
- Подсекай ее! Таш-ши! Ну как ты тащишь?! - бегает вокруг него сухонькая старушка. - Вверх таш-ши! - немного шепелявит она.
Перехватывает вместе с ним удочку. Пружиня, она выпрямляется и леска выскакивает из воды, выдергивая рыбину.
С радостным визгом, Стёпа дёргает сильнее и рыбина летит по кругу в нашу сторону!
Ахнув, мы пригибаемся.
Улов шлепается на камни и бьётся там.
В шоке смотрю на вакханалию с попыткой поймать прыгающую рыбу.
- Мама! Ты видела?! Это я сам! - радостно скачет Стёпа с рыбой в руках.
Рядом ведёрко, банка с червями и, чуть поодаль, на большом камне полотенце с бутербродами и термосом. Я помню этот термос... Там было когда-то кофе с пьяным коньяком. И я бесповоротно влюбилась в Чадова на той стоянке, у огромных сосен.
Борис, уже наливает в крышку-стакан чай.
Я как рыба, хлопаю ртом.
- Здравствуйте... - встречаюсь взглядом с бодрой старушкой.
Улыбаясь, она складывает руки, словно на фартучек и умиротворенно разглядывает меня.
Подбегая, Стёпа, обнимает меня за ногу.
- А мы с бабушкой Натальей три рыбы поймали!
- Здорово... - растерянно поднимаю его на руки.
- А ещё вот! - гордо стаскивает шарф, показывая горло.
Там по-детски фломастером нарисованы языки пламени, как у Бориса.
- Бабушка Наталья сказала, что я копия - папка! - гордо.
Приобнимая меня за плечо, Борис засовывает мне в рот бутерброд, заставляя откусить. Целует в висок.
Жую...
- Ба, это Юля моя...
- Господи... Худющая какая. Степан! - властно. - Поехали рыбу жарить. А то не дождемся сестренки-то! Откармливать надо.
Сестрёнки?.. В груди щемит. Ах, как бы я хотела…
Ловлю себя на чувстве неполноценности и вины. Хотя, в чем я виновата? Но это такое… женское… подсознательное… И очень жаль, что эта жареная рыбка мне не поможет.
Глава 40 - Рыба
Глава 40 - Рыба
Каждое утро у нас наготовленно - блинчики, сырники, каша с маслом, травяные чаи с вареньем.
Наталья Ивановна встаёт рано...
Она очень добра ко мне. И в Степе души не чает. Единственный правнук!
Для Стёпиного паука связана теплая шубка, для самого Стёпы носки.
Стёпа под чутким руководством бабушки вяжет мне шарф.
Вечерами у них сказки и камин. Бабушка Наталья - очень простая открытая женщина.
Со свекровью не сравнить. Она была очень прохладная. Говорила о Степе в его присутствии в третьем лице. И, возможно, догадывалась, что Роберт ему не отец. Уж слишком разные гены на лицо! Можно было бы списать, что Стёпа пошел в меня, но... сын совсем на меня не похож. Он медвежонок... И свекровь его не приняла.
А с Натальей Ивановной каждый день у них куча дел. Вчера на электричке поехали в деревню за бабушкиным котом. Я чуть с ума не сошла! Единственное, что позволило держать себя в руках, это то, что Борис наконец-то настроил Степе медальон. И я могла онлайн наблюдать за его локацией.
Хитрый ход Бориса с идеей, что Стёпа присматривает за бабушкой подействовал, и он относится к своим обязанностям очень серьезно. И воду проверяет, и газ. И даже знает уже название таблеток, которые пьет бабушка. Напоминает...
Они спят внизу, мы с Борисом наверху.
Под утро, открываю глаза от горячей истомы в теле. Разворачиваюсь в крепких руках, разглядываю профиль.
В груди порхает от счастья. Пока что довольно ранимо и неуверенно... но я начинаю допускать до себя чувство, что любима им и нужна ему. И нужна только я. Мы со Стёпой.
Чадов уже пару дней перестраивает огромную комнату-спортзал в детскую. Мы покупаем какие-то вещи для сына, для меня... Мне кажется, что жизнь налаживается.
Рисую пальцами по его тату. Он такой мощный...
Я мало его ласкаю? Я не умею... С Робертом я была льдышкой, которая не прикоснется лишний раз. В Борисом я такой быть не хочу!
Сажусь на него сверху.
Как же мне нравится быть сверху на нем!! Особенно в самом конце, когда ему "слишком медленно" и он срывается, уверенно вколачиваясь в меня снизу. А я тону в смущении от того как прыгает моя чувствительная грудь от каждого его мощного рывка снизу. И кончаю от этого сладкого горячего смущения.
И ещё люблю чувствовать на этой горе мышц себя такой изящной и хрупкой. И ловить его восторженные взгляды... и нежности!
Он очень ласковый. Несмотря на брутальность. То сжигает меня, агрессивно и жёстко, то смущает меня пошлыми играми, то как с девочкой - аккуратный и трепетный. И мне нравится всё-всё...
Чувствую, как твердеет его член подо мной. Соски напрягаются и ноют. Голова кружится... Я ощущаю по утрам с ним себя самкой. С вечно голодным телом.
Направив его внутрь, уплываю от удовольствия от чуть саднящего растяжения.
Шея покрывается мурашками...
Тихо мурлыкая, двигаюсь, концентрируясь на ощущениях. Сердце колотиться, поднимаясь в горло. От сладкого удушья закатываются глаза.
Я так скучала по этому ощущению... И не могу до сих пор насытиться им. Вот эти мгновения до оргазма... Тягучие... Пьяные...
С шипением, и не открывая глаз, скользит чуть шершавыми огромными ладонями по ноющим соскам и сжимает грудь.
Надавливая на плечи, вколачивается рывком до упора.
Вскрикиваю, не контролируя себя.
- Тихо... тихо... - шепчет он.
Тянет к себе на грудь. Проходится ладонями по бёдрам, сжимает ступни...
Боже, как это приятно! Словно через все тело проходят токи, выстреливая между бёдер.
Облизывая губы, впиваюсь в его шею, веду языком по пламени...
- Мм... Вау... - шепчет мне. - Вот это утро у меня...
Мучительно хныкаю, выпрашивая его движений.
- Так?... - импульсивно и ритмично толкается в меня, набирая скорость и мощность.
Гашу стоны, поджимая от остроты ощущений пальчики на ногах.
И взрываюсь так, словно раскрываюсь как цветок, теряя ощущения границ тела. От сладких токов подрагивают бедра и вибрирует живот. Сжимая крепче, он кончает в меня. И это такой кайф...
Хотя раньше я всегда терпеть не могла это. Чувствовала отвращение... Но не
