Читаем без скачивания Пока не взошла луна - Надя Хашими

Проснулся Абдулла.

– Ты уже не спишь? Доброе утро, дружище! Давай поприветствуем начало нового дня в сквере Аттики. Жаль, что я не могу угостить тебя вкусным завтраком. Но какой бы это был сквер Аттики, если бы здесь подавали вкусный завтрак, – с сарказмом заметил он.

Салим, сидевший с мрачным лицом, словно очнулся. Оцепенение слетело с него. Он должен был поделиться тем, что случилось ночью!

– Абдулла, сегодня ночью произошло кое-что странное… – негромко начал Салим.

Он не знал, что скажет его друг. Может, все это покажется ему выдумкой.

– Ничего странного в этом нет, – поняв все по-своему, засмеялся тот. – Со всеми парнями такое случается. Добро пожаловать в мужской мир, малыш!

Абдулла сел и потянулся.

– Можешь послушать и не перебивать? Я проснулся посреди ночи и увидел Сабура. Он сидел здесь, прямо у моих ног. – Салим указал на то место, где увидел скрюченный силуэт Сабура.

– Этот сукин сын пытался нас ограбить!

Абдулла схватил свой пластиковый пакет с вещами и с облегчением вздохнул, увидев, что все на месте.

– Не знаю, зачем он сюда пришел, но не думаю, что он хотел что-то украсть. Он вел себя… Он вел себя странно.

– Странно? Ты о чем?

– Ну, он… Когда я проснулся, он… Он сидел тут и смотрел на меня.

Салим протер глаза. Он с трудом подбирал слова.

– А потом он коснулся моей ноги.

Вид у Абдуллы стал напряженным и обеспокоенным.

– Сабур коснулся твоей ноги? Почему ты не разбудил меня?

Салим пожал плечами. Он и сам не знал.

– Я дважды спросил, что ему нужно. Думал, ты проснешься, но он встал и ушел. Не знаю, что он делал.

Салим чувствовал себя нестерпимо грязным. От воспоминания о том, как Сабур сидел в нескольких шагах от него, становилось невыносимо противно.

Абдулла помолчал, ожесточенно потер глаза и заговорил тише:

– Был тут один мальчишка, не помнишь его? Совсем малой, в школе мог бы учиться. С ним тут жил еще старший брат. И вот однажды проснулся малец в таком состоянии, словно за ним джинны приходили ночью. Его тошнило. А когда брат попытался с ним поговорить, начал кричать во все горло. Мы понятия не имели, что с ним случилось, но я заметил, что парень дважды посмотрел в сторону Сабура. А тот ответил ему таким ледяным взглядом, что просто мороз по коже. Через два дня после этого мальчик перебегал дорогу и его сбила машина. Он умер на месте. – Абдулла тряхнул головой, вспоминая. – Просто ужас! Его брат после этого места не мог себе найти. Пришла полиция и забрала мальчишку. Никто из нас ничего не рассказал, потому что долго после этого не протянул бы. – Абдулла тяжело вздохнул, воспоминания не давали ему покоя. – Не знаю, что произошло, но с тех пор я все думаю, не замешан ли в этом Сабур. Странно как-то смотрел на него мальчик. Выглядело все так, словно Сабур одним только взглядом заставил его молчать.

У Салима перехватило горло.

Абдулла сидел, прижав колени к груди и беспокойно постукивая правой ступней.

– Мало того, что мы оказались здесь, так еще и с ним… Храни нас Бог! Я хотя бы предупрежу Хасана и Джамаля. Если начать рассказывать всем, неизвестно, что эта тварь выкинет. Салим, каждый из нас должен позаботиться о себе и друг о друге. Это единственный способ выжить в таком месте.

Салим кивнул. Ему нужен был какой-то план, чтобы защитить себя. Он вдруг осознал свое одиночество и беспомощность. Несколько месяцев, как раз перед тем, как его забрали, падар-джан спал, положив нож под матрас. Ему казалось, что дети не знают об этом, но Салим заметил и все думал о том, чего боится падар-джан, чтобы тоже начать этого бояться. Но, пользуясь привилегией детства, он мог просто закрыть глаза и успокоить себя тем, что папа защитит их от любой опасности. Теперь ему пришло в голову, что это, возможно, и есть момент превращения из ребенка во взрослого: когда понимаешь, что за собственное благополучие несешь ответственность только ты.

Как и сказал Абдулла, теперь Салиму придется позаботиться о себе.

Он решил раздобыть нож, как сделал падар-джан. Не какую-нибудь дешевую безделушку, а настоящее смертоносное оружие.

Салим мог поспать, но вместо этого отправился на рынок и целый день ходил вдоль магазинчиков, рассматривая витрины и изредка заходя внутрь, если что-то привлекало его внимание. Он посмотрел несколько кухонных ножей, старинный кинжал в богато разукрашенных ножнах и складной ножик с греческим флажком. Все это не подходило.

В крошечном магазинчике на отшибе он нашел то, что искал. Заваленная товарами витрина говорила о том, что внутри такой же беспорядок. Салим увидел швейную машинку, скамеечку, стопку книг, кухонные принадлежности, детскую одежду, пару рабочих ботинок и старый глобус. Где-то в груде всего этого мог скрываться настоящий нож. И он не ошибся.

Когда Салим открыл дверь, зазвенел колокольчик. Хозяин магазина, пожилой мужчина в очках с проволочной оправой, держа в руках маленькую отвертку, ковырялся в старинных часах, разбросав детали механизма по всему стеклянному прилавку. Позади него выстроился ряд старинных часов – от разобранных до почти целых. Салим кивнул хозяину и принялся бродить по трем узким проходам.

Чаши на подушках, термос в окружении ветхих кассет, старые очки, коробка с лампочками… В этой лавочке отсутствовали порядок и логика. Салим рассматривал все подряд, пока не остановился взглядом на нижней полке, где из-под стопки салфеток торчала бронзовая рукоятка. Салим потянул за нее и увидел разукрашенные ножны, тоже бронзовые. Он извлек из них двенадцатисантиметровое лезвие, чуть тронутое ржавчиной. За этим старым оружием явно не ухаживали. Но даже в таком виде оно показалось Салиму самым прекрасным на свете.

Именно это он искал! Он осторожно коснулся массивного устрашающего лезвия. Кончик еще сохранил остроту: Салим уколол палец. Он примерил ножны к поясу. Под джинсами они должны были поместиться. Взяв нож, Салим вернулся к пожилому мужчине, копавшемуся в часовых механизмах.

– Я хочу купить. Сколько?

Мастер поднял голову. Очки едва не свалились у него с носа. Он перевел взгляд с ножа на Салима.

– Двадцать евро, – ответил он, снова принимаясь ковыряться в часах.

Переминаясь с ноги на ногу, Салим раздумывал, сколько готов заплатить.

– Мистер, я даю вам десять. Без проблем.

– Двадцать.

– Мистер, пожалуйста! Десять евро.

Часовщик снова поднял голову и взглянул на Салима, на этот раз внимательнее. Потом снял очки и положил их на прилавок.

– Восемнадцать.

Салиму вспомнилась прошлая ночь и чужая рука на ноге…

– Пятнадцать, – предложил он, – пожалуйста!

Продавец со вздохом кивнул и протянул руку. Салим отсчитал деньги и заткнул ножны за пояс. Уже направляясь к двери, он вдруг остановился:

– Мистер, вы чините часы?

– М-м-м… – Владелец магазинчика уже вернулся к работе и даже не взглянул на Салима.

– Вы… Вы можете посмотреть, что с моими наручными часами?

Мастер наконец поднял голову и снова протянул руку. Салим поспешно расстегнул браслет, снял часы и положил старику на ладонь.

Тот повертел часы в руках и легонько тряхнул, а потом поднес к уху. Он что-то пробормотал и начал копаться в пластиковом контейнере. Найдя наконец нужный инструмент, он вскрыл корпус, а затем взял набор тонких щипчиков. Он осторожно касался зубчиков, легонько что-то подтягивал и выстукивал. Детали были такими мелкими, что Салим не видел, что именно делает мастер. Через несколько секунд старик вернул крышку на место и завел часы. Теперь они тикали.

– Работают, – протянул он часы мальчику, – только время установи.

Салим взял часы. При виде секундной стрелки, отбивающей время, его душа запела. Отцовские часы снова пошли!

– Мистер, спасибо! Спасибо вам большое! Спасибо!

Перегнувшись через прилавок, Салим обнял ошеломленного мастера.

– Конечно, конечно…

Часовщик высвободился из объятий Салима и махнул рукой на дверь. В приподнятом настроении Салим отправился дальше и, найдя лоскут ткани за магазином одежды, обвязал его вокруг рукоятки и талии, прикрепив к пряжке ремня.

Салим посмотрел налево – эта дорога вела к гостинице. А справа, судя по указателям, начинался рынок, на котором он когда-то воровал еду. От стыда он закусил губу и мысленно поклялся больше так не поступать: мужчина должен искать честные пути, чтобы прокормить семью. Теперь для Салима было важно не чувствовать себя загнанным в угол преступником.

И он хотел сделать еще кое-что для восстановления семьи Хайдари. Мадар-джан начала бы предостерегать его от подобного безрассудства, но именно потому, что ситуация не допускала романтики, Салим решился и двинулся направо. В любом случае он не стал бы это с ней обсуждать. Похоже, выживая с пустыми карманами, он приобрел смелость действовать вопреки здравому смыслу.

План ему нравился. Слушая тиканье часов и удовлетворенно улыбаясь, Салим решительно шел вперед.