– Что иначе? – с любопытством склонил голову к плечу Шароев. – Вы же в патовом положении, ганфайтер. Убьете меня – в чем я сомневаюсь, – погибнете сами, да и вашего друга не выручите.
Матвей вышел в меоз и без предупреждения нанес мощный оглушающий пси-удар по сознанию президента, смявший внешнюю витальную оболочку его защитного пси-блока. Координатора Союза Трех шатнуло. Он побледнел, вцепился руками в стол, в глазах на мгновение мелькнула растерянность, сменившаяся хищным блеском. «Волк», – пришло на ум сравнение.
– Выпустите Балуева, – раздельно повторил Матвей, не спуская с его лица ледяных глаз. – Немедленно!
Президент Чечни потер лоб, мимолетно подумав, что они переоценили свои силы и не просчитали складывающуюся ситуацию. Отвернулся, обошел стол и сел в податливо просевшее кресло. Нажал клавишу селектора:
– Ходжиакбар? Выпусти пленника.
– Минуту, – поднял руку Матвей. – Пусть Балуеву дадут трубку, я хочу сказать ему пару слов.
– Дайте ему телефон, – распорядился Шароев.
Через несколько минут динамик селектора донес флегматичный голос Василия:
– Кому я там еще понадобился?
– Привет, Баловень, – сказал Матвей. – Жив, здоров?
– Это кто? Соболев?! Какого хрена ты здесь делаешь?!
– По голосу слышу, что ты в порядке, – улыбнулся Матвей. – Не скажешь, зачем тебя сюда занесло?
– Они меня купили, – после недолгого молчания мрачно ответил Василий, имея в виду, очевидно, Первухина и Ельшина, передразнил кого-то из них: – «Это не наказание и не месть, капитан, это восстановление справедливости…» В общем, ты был прав.
– Хорошо, что ты это понял.
– Поздно понял.
– Лучше поздно, чем никогда. Сейчас тебя выпустят, довезут до аэропорта и посадят в самолет. Понял?
Пауза.
– Понял.
– Го-ёдзин. Понял?
Еще пауза.
– А ты как?
– Я тут задержусь на некоторое время. Встретимся в Москве.
– Может, я тебя подожду?
– Выполняй. – Матвей отошел от стола, сел в одно из кожаных кресел у стены, глянул на следившего за ним Шароева. – Посидим немного. Как только Балуев выедет за пределы Грозного и я услышу его голос, мы продолжим переговоры.
– А что это вы ему сказали по-японски?
– Ничего особенного, намекнул об осторожности. Вопрос у меня один: зачем я понадобился Союзу Трех? Точнее, зачем вы использовали для моего вызова столь экзотический способ?
– Какая разница? В конце концов расчет наш оправдался, вы здесь, остальное не важно. Вы знакомы с господином Рыковым?
– Так это по его заказу вы работали? – удивился Матвей.
Густые брови Шароева сдвинулись, ноздри раздулись, придав лицу грозно-хищное выражение. Координатор Союза Неизвестных Чечни не терпел ничьего диктата и не любил намеков, что от кого-то зависит.
– Рыков просто позвонил нам незадолго до вашего появления и предупредил об опасности. Видимо, вы его чем-то сильно огорчили, если он готов организовать вашу «волну выключения».
– Пока ничем. – Матвей снова подумал об ускорении событий, прожитых им в прошлом временном отрезке длиной в два года. – Но я его еще огорчу.
– Вы такой оптимист? Вы действительно верите, что спокойно уйдете отсюда когда захотите?
Матвей выдержал очередной волчий высверк глаз Шароева, ответил ему «щелчком по паутине» – чувствительным выпадом пси-поля, адекватным отрезвляющему щелчку пальцем по лбу. Координатор Союза Трех вздрогнул, стиснул руки в кулаки, но принять крутые меры до появления того, кого ждал, не решился. Сказал, сдерживаясь:
– Да, вы, безусловно, сильный человек, Соболев, тут мы прокололись. Но ведь я не один, нас трое. И придет еще четвертый… – Он замолчал, с трудом останавливая язык. – А как случилось, что вы до сих пор не Посвящены?
– Долго объяснять. Дайте, пожалуйста, связь с вашими тюремщиками, они, наверно, уже на пути к аэропорту.
Шароев щелкнул селектором, отрывисто произнес фразу на чеченском языке, выслушал такую же трескучую тарабарщину в ответ, выключил аппарат.
– Они еще на окраине Грозного, в аэропорту будут через полчаса, оттуда сообщат. Кофе хотите?
Матвей подумал.
– Пожалуй, выпью чашечку.
– Хамид хаважи, – сказал Шароев, нажимая и отпуская клавишу селектора. Встал из-за стола, подошел к двери и повернул ключ, сел на место. Через минуту в кабинет вошел давешний противник Соболева, лысый чеченец, мрачный и бледный, взглядом смахивающий на президента.
– Знакомьтесь, – дернул уголком губ Шароев. – Салман Борз, министр безопасности Ичкерии. Матвей Соболев, ганфайтер российской военной контрразведки.
– Мы уже познакомились, – угрюмо бросил Борз, обернулся в сторону оставшейся открытой двери. – Заходи, Солтан.
В кабинет вошел крупнотелый чеченец, чернобородый, но седовласый, одетый в черкеску с газырями, сапоги, с кинжалом на поясе. Кроме того, он был вооружен и огнестрельным оружием, спрятанным под одеждой, однако Матвей не стал говорить об этом.
– Министр иностранных дел Махмуд Солтанов, – проговорил Шароев. – Прошу любить и жаловать, как говорится.
– Союз Трех Неизвестных в полном составе, – невозмутимо отозвался Матвей. – Что ж, знакомство не из самых приятных, да еще и вынужденное к тому же, но ведь выбирать не приходится.
Кардиналы Союза Трех переглянулись, одновременно посмотрели на гостя, и тот почувствовал тяжкий удар по психике, едва не отключивший сознание. Но, во-первых, Матвей ждал нападения и был готов к нему, во-вторых, умел мгновенно переходить на другие частоты психического состояния и продолжал контролировать свое поведение. Однако в то же время он понимал, что сопротивляться эгрегору чеченского Союза без поддержки долго не сможет. Пора было вызывать на помощь Горшина.
Но кардиналы дали ему передышку, пораженные реакцией объекта воздействия, и атаку не повторили. Это дало возможность Соболеву перестроить энергопотоки организма и отдохнуть.
– Присаживайтесь, господа министры, поговорим. Итак, вопрос один: зачем я вам понадобился?
Министры сели в кресла по обеим сторонам стола и стали разглядывать Соболева как диковинного зверя. Матвей стер с лица краску, разгладил морщины, и теперь перед кардиналами сидел не старик, а гибкий и сильный молодой человек с непробиваемо-спокойным лицом, в глазах которого сквозила легкая ирония и задумчивость.
– Вы понадобились не нам, – проговорил Шароев, внезапно приходя в хорошее настроение, взмахом руки отослал секретаря, принесшего поднос с чашками кофе. – Но, с другой стороны, нам тоже хотелось бы выяснить, почему в вас столь сильно заинтересован один наш общий друг, что он готов даже посетить нашу грешную обитель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
