Читаем без скачивания Химеры урочища Икс - Валерий Кукушкин

Руководил пришельцами высокий — нашего роста — "человек с таким же зеленовато-землистым цветом лица и тоже без ступней. Но лицо его отличалось подвижностью и выразительностью. Был он очень вежлив, беседовал с людьми, часто шутил, только слова его как бы звучали у людей в голове. Как рассказывает Вера Александровна, высокий пришелец "постоянно жил в другой половине дома у моей тетушки". Любопытная девочка приставляла к стене лестницу и заглядывала в их окно. Однажды она наблюдала, как гость вместе с ее тетушкой сидел за столом и пил чай. Особенно бросилась в глаза Вере его "тонкая рука без большого пальца. И брала эта рука хлеб из тарелки не по-людски: нависла над хлебом — и подцепила".

В отличие от своего руководителя, другие пришельцы — а всего их было около семи — вели себя бесцеремонно: входили в дома и брали, что понравится. Местные жители прозвали их "медиками", так как зачастую они ходили по деревне с большими блестящими баками "вроде лейки, а сверху все трубочки, трубочки". Даже по ночам человечки заходили в избы, прикладывали эти "трубочки" к телам людей и что-то "измеряли". Похоже, проводили они и какие-то эксперименты над домашними животными. "Овца у нас лежала во дворе с проколотым боком", — вспоминает Вера Александровна.

Хуже всего было то, что пришельцы завезли на "корабле" большое количество собственных "животных". Одни походили на собак, но "голова у них стояла прямо, как у человека", другие же — на обезьянок: те были "юркие, пролазные, вездесущие". "Молоко выпивали из кринок, яйца из гнезд собирали, корм гусям и курам съедали в одно мгновение Они были пугливы и не показывались на глаза, но на мосту (в сенях — В.К.), чердаке, сеновале все было загажено до отвращения". Коровы и лошади не могли есть загрязненное этими существами сено.

Однажды исчез картофель с большого поля — его кто-то выкопал вместе с ботвой, а земля была словно "проборонена". С местного сырзавода начала пропадать продукция, из амбаров — зерно, причем не только во Вьюкове, но и в соседней Власихе. Жители Вьюкова поначалу обвиняли в воровстве власинских, а те подозревали вьюковских. Но Вера однажды видела, кто и как на самом деле воровал зерно…

К амбару подошел "зеленый" человечек со шлангами в руках. "Шланги эти были черного цвета, добротные, с синим отливом. В них были влиты фигурные кольца медного цвета, а на них что-то написано зеленым шрифтом не по-русски". Человечек соединил и просунул шланги в амбар. А затем От "корабля" показалась процессия: огромное животное "величиной со слона, но без хобота" не спеша двигалось к амбару. На спине у него лежало что-то вроде коромысла, на концах которого висели "баки". "Зеленые" шли рядом с баками, придерживая их руками, чтобы не раскачивались. Процессия подошла к амбару. Зерно через шланги "перекачали в баки", и "слон" унес их на "корабль"!

Вера побежала за взрослыми, но все были на работе.

Жизнь в деревне делалась невозможной. Некоторые стали отсюда уезжать. Вера слышала разговоры взрослых: "Бог послал кару, провинились в чем-то". Местные власти решили по-другому. Председатель колхоза и директор сырзавода были сняты с работы, их судили, и они исчезли. Сельская учительница, жена председателя, демонстративно объявила о своем разводе с "врагом народа".

Возникал вопрос: "корабль" приземлился в XX веке, недовольство крестьян действиями пришельцев было сильное, да и последствия этих деяний существенные — как же могло получиться, что при тогдашних средствах связи об этом за пределами двух деревень никто не знал?

Ответы здесь могли быть простыми. Население деревень оставалось малообразованным. Вера Александровна уверяла даже, что, если бы слух о "чертях" разошелся, деревню попросту могли бы сжечь жители соседних деревень. Атеизм зверствовал: даже те? кто мог знать о "чертях", в "верхах" об этом не говорили. Фольклорным экспедициям извлечь такую информацию тоже было нелегко, "план" работал против: одних собирателей интересовали свадебные песни, других — похоронные обряды, а то, что лежало между строк опросника, не интересовало почти никого.

Александр Петрович Гусев и Вера Александровна Т. никогда не были связаны друг с другом. Но рассказывали они практически об одном и том же! Могло ли это быть случайностью?

После малорезультативных поисков и раскопок, после многих и долгих сомнений мы наконец-то почувствовали уверенность и успокоение. Работа обретала второе дыхание. Правда, район исследований расширялся еще больше, но нас это не смущало.

Поскольку новые данные, аналогичные рассказам Гусева, пришли к нам с южного направления, было решено еще во время экспедиции № 13 сделать небольшой фольклорный "срез" к северу от зоны, чтобы определить ареал распространения этих легенд. Пройдя 60-километровым маршрутом, я записал в деревнях исторические предания рассказы о концлагерях (в частности мне говорили об уничтожении в тех краях сталинским режимом цвета польской интеллигенции. Пишу это в надежде, что такая информация кого-нибудь заинтересует. Еще живы люди, которые могут указать места массовых захоронении поляков), о происхождении местных названий о падении метеоритов и аномальных явлениях, но по части "кораблей" и "зеленых человечков" на северном направлении все было "чисто".

И вот в конце ноября 1993 года, уже по снегу, 15-я экспедиция проникла непосредственно в "Зону-2" — полузаброшенную деревню Вьюково и прилегающие к ней. Надо ли говорить, с каким нетерпением мы ожидали результатов…

Возвратившиеся из экспедиции вылили на нас ушат холодной воды: ни о каких подобных событиях жители деревень не помнили. Почти все они считали Веру Александровну фантазером, а некоторые намекали и на нечто более серьезное. Никаких АЯ в этих деревнях не отмечалось ни в прошлом, ни в настоящем.

И вновь здание наших трудов накренилось, зашаталось и пошло трещинами… Зима 1993-94 годов оказалась для нас тяжким испытанием. Разбазаривание и разворовывание темы, паразитирование на ней посторонних, мелкие предательства — все это шло нарастающей лавиной.

В начале мая 1994 года, как только появилась возможность, небольшая экспедиция № 16 снова выехала в "Зону-2".

Шел дождь. В безуспешных поисках "железных труб", найденных, по рассказам Веры Александровны, на дне ямы после взлета "корабля" и вбитых в землю в качестве ограды одним из местных жителей, мы бродили по пустоши, где раньше располагались дом и огород. Затем вышли в поле. Перед небольшим холмом, за огромными лужами, стояло заброшенное здание сырзавода…

Да, мы тоже слышали, как люди обвиняли старушку в сочинении небылиц и кое-чем похуже. Мы узнали, что она разослала много писем свои знакомым, призывая их "раскачать сонное царство" и вспомнить былое. Никто ей не ответил. Некоторые сжигали ее письма в печах…

Безусловно, тогда, в далеком 1932-м, маленькая Вера многого не понимала, многое казалось ей преувеличенно значимым. Рассказы или отрывки разговоров взрослых она воспринимала по-детски.

Возможно, на все это наложились слухи о каких-то более ранних (а может быть, и более поздних) событиях. Не исключено, что имели место и просто шутки взрослых по отношению к ребенку; пугаем же мы малышей "буками".. Безусловно и то, что за прошедшие 62 года услышанное и увиденное в большей или меньшей степени трансформировалось в сознании человека — таковы все мы…

Но, конечно, пускать в ход эмоции не следовало ни нам, ни жителям деревень. В основе этих фантастических рассказов что — то должно было лежать — до их корней и следовало докопаться.

К счастью, некоторый опыт по сбору фольклорного материала, помощь части местных жителей и наше доброжелательное отношение к людям принесли свои плоды. Мы записали 23 рассказа об аномальных явлениях, обследовали, сколь было можно, место посадки НЛО, узнали о расположении трех "чертовых" мест. Результаты были, требовалось лишь уметь их взять! Удивляло, правда, что в этих рассказах не обнаруживалось точек соприкосновения с информацией, выданной старушкой. Но чуть погодя мы поняли, что люди говорили в общем-то об одном и том же — о необычных существах и летающих объектах, — и разница была лишь в названиях, которые давались увиденному, да порой во времени наблюдении.

И в который уже раз за все эти годы надежда воспрянула в наших сердцах. Мы вновь ощутили в себе силы и прониклись сознанием нужности нашей работы.

Долго еще нам идти по выбранной дороге… Куда-то она заведет?.. Но не зря, нет, не зря начали мы все это…

Май 1994 г.