154. О посошниках и приготовлениях Сверрира конунга
Посошники взимали налоги и корабельные сборы[288] с обоих Мёров и с Раумсдаля, а в ином месте, случалось, и грабили, и были в этом походе уже с полмесяца. И вот их занесло еще дальше на север, к Халогаланду. Там они заходили в каждый фьорд, буянили и захватывали несметную добычу, а в придачу уводили с собою всех лучших мужей, какие там были. С ними ушли Торир Шишка, Гутхорм с Мьёлы и брат его Брюньольв, сын Бьярни, сына Мёрда, Халльдор из Хьёрлаксвика и его сыновья, Ивар Нос, Грегориус Кик, Эрлинг с Тьотты, Гуцалин Священник и многие другие.
В ту же осень погиб и Рикард, английский конунг,[289] и конунгом Англии стал тогда Йон, его брат,[290] которого прозвали sine terra.
Сверрир конунг сидел в городе. Как-то раз зимой после рождества конунг созвал бондов на тинг и просил их построить для него несколько кораблей с тем, чтобы он мог избавить страну от набегов посошников.[291]
– Наверняка можно ожидать, – сказал он, – что, как только придет весна, посошники пожалуют сюда, во фьорд, и причинят вам немало зла, ведь этой шайке не впервой вас грабить. У нас же, берестеников, как вы знаете, нет теперь ни единого корабля, и мы не так уж хорошо подготовлены к тому, чтобы защищать вашу жизнь и ваше добро. Ведь мы не можем передвигаться по суше так же быстро, как они по морю. Так что если вас останавливают расходы, подумайте, что бесчинства посошников обойдутся вам куда дороже.
Бонды ответили на это, что им пришлось по душе решение строить корабли для защиты страны, и «скажите теперь, государь, какие будут распоряжения насчет того, много ли кораблей строить и какого размера». Конунг сказал так:
– Думаю, будет лучше всего, если в каждом округе Трёндалёга бонды оплатят расходы по снаряжению одного корабля,[292] а горожане и мы, берестеники, уж постараемся сверх того сделать все, что сможем. Все корабли должны быть не короче, чем на двадцать пять скамей, а лучше – еще длиннее. Хватит с меня и того, что под Торсбьёргом штевни кораблей посошников так и лезли мне в глаза. Пусть лучше теперь наши корабли будут повыше.
На следующее утро бонды собрались в церкви Олава, подсчитали свои расходы и пришли к выводу, что на долю каждого придется не так уж много. Они порешили не скупясь исполнить взятые на себя перед конунгом обязательства и говорили, что средства в их руках не должны оскудевать. Конунг приказал приступить к строительству кораблей. После пасхи[293] были построены восемь кораблей, шесть на Эйраре, и притом все большие, еще один – в конунговой усадьбе, а другой – в епископской усадьбе. Тот корабль, что выстроили в конунговой усадьбе, был на тридцать скамей, его назвали Страшный Штевень. Все эти корабли были с высокими бортами и снабжены веслами. Вдобавок к этому Сверрир конунг велел взять несколько торговых кораблей, разрубить их надвое и удлинить в киле, а еще – снабдить веслами по всему борту. Тогда же – и с большой поспешностью – снарядили и привели в боевую готовность все бывшие в городе корабли, которые оказались пригодными к бою.
155. О посошниках
Весной посошники уплыли с севера из Халогаланда со всей своей ратью и направились на юг к устью Трандхеймсфьорда. На троицу[294] они вошли во фьорд и подплыли к Хольму, однако оказалось, что там не так-то просто поживиться. Тогда они отправились за добычей по Трандхейму – плыли вдоль всего фьорда и грабили, где могли. Бонды собирались группами, осыпали посошников камнями и отнимали у них все, что удавалось. Николас епископ часто обращался к своему войску с речами и говорил так:
– У этого попа Сверрира всего-то и осталось от целой Норвегии, что один мыс, да и это покажется немалым, когда он станет править той частью Эйрара, что перед палисадом, и будет болтаться там на виселице. Не думаю, чтобы нас, посошников, должно было заботить, куда он направится со своими морскими баранами,[295] которых он велел согнать в город. Сдается мне, однако, что дворы трендов превратятся в золу[296] раньше, чем им от этого будет какая-нибудь польза. Так что будем плавать, где хотим, по всему фьорду, а бояться нам нечего, потому что им с нами все равно не справиться.
И вот посошники повернули назад из внутренней части фьорда и встали у Депиля около Хладхамара. Они условились, что та часть войска, которая была на больших кораблях, сойдет на берег и двинется по верхней дороге к мосту, а там попытается проникнуть в город. Та же часть войска, которая находилась на стругах, должна была подойти по морю к реке с тем, чтобы там высадиться.
156. Битва между берестениками и посошниками
Теперь мы должны рассказать о тех приготовлениях, которые Сверрир конунг сделал в городе. На Эйраре была воздвигнута одна катапульта, а у реки – другая. По всему городу крыши домов укрепили: с наружной стороны к ним прибили доски наподобие боевых прикрытий и туда наверх натаскали больших камней. Там несли охрану ополченцы и горожане. Сам конунг находился на Эйраре с небольшим войском, а наверху у моста стояла большая часть дружины. Предводителями у них были Хакон Безумный и Пэтр Литейщик.
Посошники вошли в реку на легких кораблях и направились к Скеллингархелле, но не решились сойти на берег у Брёттуэйра, так как сочли это небезопасным, заприметив в воздухе Муху Победы.[297] Тогда они принялись обстреливать горожан, но так и не смогли приблизиться к берегу под градом камней, который обрушился на них с пристаней и крыш домов.
Другая часть войска посошников двигалась по суше к мосту. Главарями у них были Инги, конунг посошников, Николас епископ и Халльвард из Састадира. Не теряя времени, посошники напали на мост. Берестеники бросились им навстречу, так что они столкнулись на мосту, и между ними завязался жестокий бой. С обеих сторон были убитые. Берестеники повернули назад и бежали с моста, а посошники преследовали их по пятам. Кое-кто из берестеников находился в крепостце над краем моста, они принялись сбрасывать сверху на посошников большие камни. Тогда самые храбрые из берестеников вызвались идти в атаку на мост и оттеснили посошников. Идущие впереди обратились в бегство, а те, кто шел за ними, приняли на себя натиск берестеников. Тут на мосту началась свалка. Некоторые были убиты на месте, а всех остальных согнали с моста. Там пало много народу, и больше всего – у посошников. Потом берестеники перешли назад через реку, а посошники уже не решались больше нападать на мост.
После этого посошники отошли на безопасное расстояние и принялись совещаться. Николас епископ предложил поджечь и спалить мост, и они решили так и сделать. Тогда епископ сказал:
– Теперь у них не остается другого выхода из города, кроме как через крепость, а мы, не теряя времени, расположимся как раз с той стороны, так что они либо подохнут с голоду в городе, либо бросятся на наши мечи.
Затем они, как и намеревались, подожгли мост, но берестеники стали бороться с пламенем и погасили его. Николас епископ отправился со своими людьми в Хельгисетр и понуждал приора сражаться на его стороне, а не то грозился сжечь монастырь. Тогда они ушли вместе с ним и оставались на его корабле. Те из посошников, кто находился на легких кораблях, не слишком преуспели в бою, они так и не смогли справиться с горожанами и ушли на кораблях вниз по течению мимо Бакки.
