Я согнулся и, отлетев в угол, оказался на коленях. Похоже, в этой позе было что-то, тешившее взор защитника границ, поскольку он улыбнулся почти по-отечески и шагнул ко мне.
После стимуляции моего желудка таким варварским способом дышалось мне с трудом, и я продолжал вытирать белыми штанами грязный пол. В данный момент меня интересовало только одно: смогу ли я дотянуться скованными за спиной руками до коробочки, которую я вчера благоразумно вынул из ячейки на поясе и засунул в левый носок.
Я смог.
ЯВЛЕНИЕ НАРОДУВ резиденции было холодно. Я сразу почувствовал это, оказавшись в шлюзе. Дежурившему у компьютера сержанту пришлось открывать дверь снаружи и сразу же бежать за свитером для меня.
Не долго раздумывая, я отправился лифтом на девятую палубу в нашу импровизированную мастерскую. Подоспевший сержант набросил мне на плечи свитер и при помощи тисков, ножовки и какой-то матери освободил наконец мои руки.
Потирая содранную кожу, я распорядился:
— Два отделения, по полной боевой, в коридор у кабинета. Максимальная защита: бронежилеты, каски, короче все, что полагается.
Сержант убежал, а я задумался. За секунду лифт меня доставил в кабинет, где я мог наблюдать на мониторе избиение Андрея. В коридоре уже топтались "глаза", щелкая затворами и гремя доспехами. А я все еще не принял решения.
Задача стояла вроде несложная — что делать? Вот только решений было несколько. Мы собирались купить остров недалеко от Бали. Следовательно, мы столкнемся с этим толстяком еще не раз. Кроме того, нас видели и другие полисмены. Хороший свидетель — мертвый свидетель, но лишать жизни нескольких людей только за то, что они имели неосторожность нас увидеть? С другой стороны, их начальник был садист и жлоб, а жлобов я ненавидел больше, чем садистов. Ну и что? Теперь перестрелять всех жлобов? И в чем, скажите, виноват жлоб? Виноват, что его так вырастили и воспитали? Что у него родители жлобы? Так их тоже воспитывали их родители.
Но даже если и решить, что комиссара можно пристрелить... "расстрелять", — поправил я сам себя. Сейчас решался важный вопрос, и я не имел права на несерьезное отношение. В Италии я мстил, но тут мстить не за что. Люди просто делают свою работу. Пусть немного грубо, но они так привыкли за долгие годы до появления этого... Абдурахмана Дура. Или не так его зовут?
Но в этом случае нужно было просто выдергивать Андрея, потом искать и возвращать Луизу из Джакарты, но что хуже всего: забывать об Индонезии вообще. Я собирался стать крупным предпринимателем, дельцом, а значит, меня будет знать много людей лично. У меня не было никакого желания услышать при знакомстве с очередным деятелем в любой области:
— А это не Вы несколько лет назад смылись из полиции, где были задержаны по обвинению...
Что же делать? Андрея уже перестали бить и в бессознательном состоянии отнесли в камеру. Наговорил гадостей я, а били его. Мой собственный сержант, следящий за происходящим через мое плечо, все это видит. Видит он так же, что я и пальцем не пошевелил, чтобы спасти лейтенанта.
Эти мысли не принесли мне облегчения. Я понимал, что мне нужно немедленно принять решение... которое я уже фактически принял, вот только не мог заставить себя произнести это вслух.
"Тут ты законодатель морали. Можешь устроить гарем или повальный "колхоз". Скажи, что это тебе нравится, и это будет НОРМАЛЬНО", — в голове сами собой возникли слова Лены. Я, как во сне, встал и, повернувшись к сержантам, скомандовал:
— Два отделения в шлюз. Задача: освободить лейтенанта, а также... уничтожить весь наличный состав Иммиграционной службы и всех свидетелей этой акции. Эвакуация через десять минут из комнаты, где меня допрашивали. Стрелять на поражение. Из всех, находящихся там, живым должен остаться только Андрей. ВСЕ! ВПЕРЕД!!! — взмах руки, звук закрываемой двери, удар по кнопке шлюза и выстрелы, доносящиеся из динамика компьютера. Я знал, что изображение транслируется без звука, ну и что? Пусть выстрелы и крики придумал я сам, пусть я сидел к компьютеру спиной, — я точно знал, что сейчас там происходит. Там убивали людей по моему приказу.
* * *Снова море, Помаса ведет катер, а Маса и Кумати, не обремененные одеждой, брызгают водой друг на друга и весело ржут. Видимо, им доставляют удовольствие наши прогулки на остров.
Сегодня мы второй раз побывали на уединенном клочке суши. Островок был маленький, в виде подковы, огибающей небольшую заводь. Видимо, это называется атолл — верхушка погасшего и почти ушедшего под воду вулкана. Скоро остров окончательно скроется под водой, и на нем будут расти не пальмы, а коралловые заросли. Скоро. Через пару тысячелетий.
Остров мне понравился, а Андрей подтвердил, что именно так он и представлял нашу будущую собственность.
Помаса получил вожделенную сотку, что положительно повлияло на его настроение. Он лихо крутил штурвал, ставя катер под прямым углом к небольшой волне. В такие моменты нас обдавало брызгами, девушки смеялись, а наш капитан даже принялся что-то напевать. Короче, веселье шло полным ходом.
— Что ты надумал с Луизой? — спросил, перекрикивая плеск волн, Андрей.
— Увидишь, — я махнул рукой в ответ.
Нам предстояло высадиться на пристани, забрать вещи из отеля и благополучно отбыть... до ближайшего куста, чтобы можно было без помех переместиться в резиденцию.
Ночной скандал со стрельбой остался без видимых последствий. Несколько синяков, скрытых под гавайкой Андрея, девять трупов в полиции, из которых двое были задержанными мексиканцами. Господи, создавалось впечатление, что по всему миру иммиграционные службы только то и делают, что ловят мексиканцев. Интересно, что же там, в этой Мексике, происходит?
Мои раздумья были прерваны окончанием поездки. Катер ткнулся в причал, девушки, успевшие одеться, чмокнули нас в щеку на прощание и убежали в неведомом направлении, а мы попрощались с Помасой и отправились в отель.
У начала дороги сидело несколько туземцев и с азартом резалось в местную разновидность рулетки. Смуглый "крупье" в неизменном ярком саронге лихо крутанул шестиугольный волчок и прикрыл его половиной кокосового ореха. Через несколько секунд он поднял скорлупу и, тыча пальцем в лежащий на боку волчок, что-то затараторил. Я заинтересовался и подошел поближе. Этого оказалось достаточно, чтобы и я удостоился потока слов, в которых можно было разобрать только "туан-туан" и "доляр". Наконец до меня дошло, что мне предлагают сыграть.
Ради интереса я вынул требуемый "доляр" и отдал "крупье". Неуловимым жестом тот спрятал его куда-то за пояс саронга, крутанул волчок и, прикрыв его кокосом, стал с жаром что-то мне доказывать. Наконец кокос был снят, и туземец разразился приветственными воплями. Оказалось, что я выиграл. Было извлечено два доллара и бережно передано мне вместе с волчком. По жестам было понятно, что мне предлагают продолжить игру и, сделав ставку, крутить самому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
