«офицер», не прекращая мефистофельски хохотать, выпустил над головами людей очередь из своего пулемета. Сбросив своих жертв из вагона прямо в кузов красного грузовика, что с откинутыми бортами заехал на перрон, к самому вагону, офицер крикнул что-то и, стоявший в компании еще одного солдата в самом начале поезда, дежурный по станции поднял свой флажок, и паровоз, дав короткий гудок направился к выходной стрелке.
Мимо грузовика, в кузове которого лежали два тела, а солдаты деловито закрывали деревянные борта, проплыли сплющенные о стекла лица пассажиров, которым «офицер» шутовски отдал честь странно вывернув ладонь наружу. Когда поезд уже вытягивался со станции, несколько человек выпрыгнуло на железнодорожную насыпь из одного из вагонов. Они бросились обратно на станцию, но успели заметить только красный кузов автомашины, с торчащими над бортами человеческими фигурами, который скрылся между станционными постройками.
Товарищ Сталин, как старший среди встречавших Ленина и соратников, большевиков, принял меры по организации погони и поисков скрывшихся бандитов. Захватив с помощью двух, имевшихся у них, револьверов, железнодорожного телеграфиста, он отдал принялся рассылать телеграммы молнии в оби стороны железнодорожной линии. Через два часа из Сестрорецка прибыли, на тех же платформах, две сотни вооруженных рабочих. К этому времени на станцию вернулся единственный, посланный в погоню рабочий, оседлавший велосипед, принадлежавший все тому же, плененному телеграфисту. Со слов измученного, запыхавшегося парня, что судя по состоянию его одежды, не единожды падал с «железного коня», след грузовика он потерял на развилке лесных дорог, но общее направление движения похитителей было берег финского залива и Сестрорецкий оружейный завод. Чертыхаясь и роняя винтовки, рабочие вновь стали устраиваться на грузовых платформах, и маневровый паровоз сери «Ь», отдуваясь паром, потащил состав обратно на завод.
Еще через несколько часов бесплодных поисков красного грузовика, на окраине Сестрорецка нашли бредущего в сторону завода одного из похищенных — члена редколлегии газет «Правда», члена Петербургского комитета РСДСП (б) товарища Шляпникова Александра Гавриловича. Пока жертву киднеппинга доставили в штаб поисков, расположенный в рабочем клубе, прошел еще час.
Уже в темноте человек в грязной пиджачной паре, с кровоподтеком на лице, рассказывал Сталину, что его выбросили из грузовика, недалеко от берега Финского залива, в сосновом бору, после того, как узнали его фамилию.
«Офицер» долго ругался, переживая, что «усатый черт ушел», и товарищ Сталин, в момент нападения бывший в тамбуре, подумал, что ему сегодня очень-очень повезло, ведь на месте Шляпникова мог оказаться он, примерно в таком-же пальто, костюме, с кепкой и усами.
После того, как его выбросили из кузова, благо упал Александр Григорьевич на, покрытый толстым слоем сосновой хвои, песок, он нашел в себе силы и побрел в сторону берега, ориентируясь на следы шин, оставляемые на мягком грунте. Грузовик похитителей он больше не видел, но далеко от берега, следуя куда-то в сторону Кронштадта, как показалось абсолютно сухопутному человеку, двигалась подводная лодка.
— Еще и подводная лодка? — члены штаба переглянулись.
— Товарищи, мне кажется, что с поиски здесь пора заканчивать, во всяком случае, на сегодня. Завтра необходимо продолжать прочесывать прибрежную полосу от того места, где похитители оставили товарища Шляпникова. — Сталин, тоже член редакционной коллегии газета «Правда» и Русского бюро Центрального комитета партии, которого Шляпников считал выскочкой, спросил с какой-то иронией: — Вы же найдете место, где похитители от вас избавились и где вы видели кхм… подводную лодку?
Телеграмма со станции Дубины и поезд с политическими эмигрантами прибыли на Финляндский вокзал практически одновременно. И когда из вагона третьего класса дачного поезда полезли наружу мрачные мужчины и заплаканные женщины, то первоначально никто ничего не понял. Боевые прожекторы освещали перрон и здание вокзала, напротив поезда был выстроен почетный караул, духовой оркестр, на половине ноты оборвав «Марсельезу», заиграл «Встречный марш Преображенского полка», и командир почетного караула, вскинув ладонь к фуражке, двинулся в вагону.
О том, что что-то не так поняли далеко не сразу. Сначала толпа людей пыталась понять смысл истеричных криков, раздававшихся у ступеней «эмигрантского» вагона, затем слухи, один страшней друг друга, стали расползаться по толпе. Где-то зарыдала женщина. Первым опомнился начальник почетного караула. Он пролаял команду, и толпа прибывших, с их чемоданами, кофрами и корзинами, были окружены плотной стеной вооруженных солдат, которые повели-повлекли их в сторону императорского зала вокзала, куда прибыл для проведения мероприятия торжественной встречи большинство членов Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов во главе с председателем исполкома Чхеидзе. Пока прибывшие, перебивая друг друга, в красках и противореча сами себе, одновременно рассказывали свое видение произошедшего, в помещение ворвались, несколько военных моряков. Несмотря на торжественное обещание прислать к прибытию поезда, к пристани, напротив Финляндского вокзала, скоростной военный корабль с почетным караулом и оркестром музыки, военморы «на стрелку» опоздали. Им пришлось по льду идти до Ораниенбаума, откуда на поезде добираться до Балтийского вокзала, а оттуда до редакции газеты «Правда», что обосновалась в доме, отобранной у известной балерины. И вот, услышав о произошедшем, несколько, самых быстроходных моряков, добежавшие от особняка Ксешинской, своим криками вносили дополнительную сумятицу. Так и не придя к какому-то решению, партийные и советские вожди, разбившись по фракциям, начали покидать здание вокзала, стараясь не смотреть в сторону броневика, с башни которого Александра Коллонтай, похожая на демона революции, требовала покарать подлых убийц большевистских вождей — товарища Ленина и товарища Шляпникова. Около трех часов ночи, когда все, кто желал выступить, уже побывали на пулеметных башнях «Остина-Путиловца», разгоряченный народ, переговариваясь, начал разбредаться по домам, а на булыжной площади командиры и вожаки начали формировать конвой для препровождения большевиков-эмигрантов в особняк Ксешинской. Ни о каком переезде жены и сестры Ленина в квартиру дома сорок восемь по улице Широкой речи идти не могла — все прекрасно помнили рассказ потерпевших, что первоначально похитители желали вывести из вагона Владимира Ильича и Надежду Константиновну. И теперь от вокзала в сторону штаба большевистской партии двигались несколько броневиков, куда и были помещены эмигранты со своим багажом, а за ними колоннами двигалась две роты солдат, настороженно поглядывая на темные, по ночному времени, зловещие силуэты спящих домов.
«Тюремная» баржа у Английской набережной.
К барже наш катер, который пришлось покупать на судостроительном заводе, благо он был после капитального ремонта, очень заслуженный и не дорогой, мы прибыли около полуночи. Вчера, просидевших здесь, в темноте металлического трюма, под плеск балтийской волны о тонкие борта, десять дней, босяки –хулиганы из банды «Рощинских» были, в соответствии с приговором суда, отправлены в рабочие арестантские команды в Кронштадт, где
