не раз и не два.
Вторая причина была куда сложнее и мрачнее. Маг не мог не заметить, что с бывшим боевиком явно происходят какие-то изменения. Он и в прошлой жизни не чурался крови и убийств, но теперь, в новом теле, эта жажда порой заходила слишком далеко. Приходилось за ним приглядывать и сдерживать. На передовой это сделать невозможно и в какой-то момент Азизу просто сорвет крышу. Воины вряд ли потерпят в своих рядах «бабу», даже если она перемазана чужой кровью с ног до головы. Кто-нибудь что-нибудь скажет... И тогда быть беде.
Тем временем ситуация под стенами стремительно развивалась. Спартанцам удалось оттеснить защитников от пролома и туда тут же хлынули свежие, не участвовавшие в осаде отряды. Афиняне, делавшие большую ставку на крепость стен и поддержку жрецов, явно оказались не готовы к подобным поворотам и стремительно теряли присутствие духа, вот-вот готовое перерасти в панику. И пусть бои и отдельные стычки продлятся еще пару дней, самому последнему тупице было ясно — взятие города лишь вопрос времени.
Он перехватил вопросительный взгляд Азиза, без труда прочитал в голубых глазах вопрос и ответил:
— Нет.
И, видя, что тот собрался спорить, с нажимом повторил:
— Нет. Ты нужен мне здесь.
— А зачем, уважаемый? — Азиз даже не пытался скрыть раздражения и неопределенно махнул рукой с зажатым клинком в сторону мешанины из сражающихся людей. — Не дело протирать штаны воину, когда невдалеке кипит сражение и льется кровь.
— Ты давно уже не воин.
Джамал почти сразу понял, насколько двусмысленно прозвучала фраза и поспешил добавить, пока Азиз не истолковал слова по-своему:
— Ты маг. Правая рука главы клана. Жизни защитников не принесут тебе чести. Они уже сломлены. Будь возле меня. Не уверен, что все жрецы мертвы.
Маленькая ложь. Иерофант прекрасно чувствовал, что сильнейшие умерли, не выдержав мощнейшего отката от собственной волшбы. А те, что остались, вряд ли помышляют о сопротивлении и теперь спешно пробираются в порт, спасать свои шкуры.
Азиз заворчал, словно старый усталый пес, которого хозяин заставляет делать всякие глупости. Наверно, со стороны это выглядело умильно и даже забавно — хрупкая красивая девушка матерится под нос, словно старый матрос. Однако Джамал прекрасно знал, что посмевшие посмеяться над Азизом крайне редко избегали последствий для здоровья.
Диамед, вопреки нелюбви спартанцев к всадникам щеголявший верхом на аронхорсе, подъехал к магам. Бросил мимолетный взгляд на Джамала, зато Азиза оглядел с ног до головы, остановившись на некоторых...частях тела. Иерофант замечал подобные плотоядные взгляды уже не впервые и сделал мысленную зарубку при первой же возможности вправить царьку мозги. Пусть ищет себе девок где-нибудь еще, если не хочет в один прекрасный момент не досчитаться языка, ушей, пальцев и других... свисающих частей тела.
А пока царь, не подозревая, что ходит по очень тонкому льду, с жаром произнес:
— Я не устаю возносить хвалы всем богам за то, что они свели наши пути вместе, господа маги! Ваша помощь была в сегодняшней битве была неоценима. Когда все это закончится — приглашаю вас на праздничный пир, посвященный победе.
— Будь уверен, царь, мы не откажемся от приглашения.
Брови Диамеда на мгновение дернулись — правитель Спарты не привык, чтобы к нему обращался на «ты» кто бы то ни было, но он тут же справился с собой, почему-то покосившись на Азиза:
— Чудесно. Я пришлю гонца, когда все будет готово. А пока отдыхайте, вы это заслужили как никто другой. Иерофант. Красавица.
Царь поскакал прочь и не успел заметить, как перекосило Азиза.
Как Джамал и предполагал, отдельные бои гремели на улицах Афин еще два дня. Члены Совета пятиста, высшего законодательного органа города, не успели сесть на корабли, отрезанные передовыми отрядами спартанцев, поэтому спешно отступили к крепости в центре города и начали отчаянно сопротивляться. Азиз ходил мрачнее тучи, и в конце концов Джамал принял непростое решение — позволил ему участвовать в штурме последнего укрепления, здраво рассудив, что голодный лев, привязанный к месту не самой прочной веревкой, рано или поздно может сорваться и сожрать кого не надо. Пусть лучше на какое-то время утолит свой голод.
Сначала суровые бородатые воины в красных плащах очень скептически отнеслись к «колдунье» в своих рядах. Однако после того, как Азиз порывами ветра подхватил с земли несколько горшков с зажигательной смесью, забросил их в бойницы, в которых укрылись стрелки и мощным притоком воздуха заставил пламя взлететь до потолка, а потом несколькими выверенными ударами призрачного клинка разрушил крепления укрепленных ворот, голоса скептиков поутихли.
А уж когда хрупкая блондинка в первых рядах, с двумя призрачными клинками наперевес, врубилась в ряды защитников и во все стороны полетели кровь и отсеченные конечности, то сердца суровых воинов, более всего ценивших воинские умения, совсем оттаяли.
Афины были взяты.
Через сутки, в тот момент, когда Джамал заканчивал с подготовкой небольшого заклинательного зала в подвале дома, ранее принадлежавшего какому-то аристократу, к ним пришли.
— Господин, прибыл посланник от Диамеда. Вручил вот это, — один из Приближенных протянул иерофанту туго перевязанный лист бумаги.
Джамал, вытерев руки о безнадежно грязные штанины, аккуратно развернул свиток. Прочел и без сожаления бросил на пол. Велел ученику закончить с уборкой, а сам вышел на широкий внутренний двор, где ощущал короткие резкие вспышки магии воздуха, характерные для того, кто шел путем мастерства ближнего боя.
Азиз тренировался, уже успев развалить в щепки несколько грубых деревянных манекенов. Иерофант, поначалу собиравшийся окликнуть его, неожиданно для самого себя не стал прерывать занятия. Вместо этого встал, оперевшись спиной на широкую колонну и принялся наблюдать. А посмотреть там было на что.
Девушка сбросила рубаху, оставшись лишь в коротком плотном топе и узких штанах, не способных прикрыть достоинства юного женского тела, плавно колыхающиеся в такт плавным, но в то же время стремительным и смертоносным движениям. Завораживающее для мужского взгляда зрелище, конечно если опустить тот факт, что под прекрасной оболочкой скрывается безжалостный убийца с садистскими наклонностями.
Азиз заметил, что за ним наблюдают и хмуро уставился на своего командира. Джамал старательно нацепил на лицо самую суровую из возможных физиономий:
— Заканчивай. Диамед приглашает нас на пир, посвященный взятию Пелопоннеса. Да еще и намекнул в письме, что в порт прибыли какие-то важные гости, которые очень желают поговорить с нами.
— Кто?
— Он не сказал. Приведи себя в порядок и будь начеку. От этого скорпиона можно ожидать чего угодно.
Они вышли через пятнадцать
