Таанар бросил взгляд… Мой мужчина. Которого я выбрала в свадебном ритуале и выбираю сейчас.
Молча протянула ему оружие, показывая, что верю в него.
— Сколько раз я говорил тебе, все они — шлюхи, и не о чем жалеть! Женщины нужны для удовлетворения наших потребностей. Хочешь какую-то — возьми.
— Я помню твою позицию.
— И все равно готов драться с отцом за одну из них!
— Тебе не кажется странным, что ты сам готов за нее драться?
— Я сильнейший бог во всех мирах! Я всегда беру, чего хочу!
— Ты Миловат несколько столетий взять не можешь, — как же мне нравилась легкость, с какой мой мужчина разобрался в ситуации. Как же мне нравилось, что больше он не сомневается ни во мне, ни в себе!
— Она будет моей, — лицо Сетарха закаменело, подернулось серой дымкой.
Больше он не порывался разговаривать — тенью рванул вперед, атакуя. Таанар вскинул меч — мой меч, выкованный с толикой моей силы, который полностью отвечал мне! Я слышала, чувствовала, как им распоряжается мой… муж. Удачный блок, неудачный выпад…
Руна пропечатывалась в сердце, передавая то, за чем не успевали уследить глаза. Не знаю, как бог Разрушения выкрал мой меч, но похоже, именно через него и получил доступ к руне.
А потом отдал клинок Таанару — в очередной раз разбередить, напомнить…
Сетарх ускорился, превращаясь в дымку, на полную мощь используя свою божественную природу. И я с гордостью наблюдала, что мой мужчина не уступает ему ни в силе, ни в ловкости.
Только когда они закрутились вихрем, в котором было уже не разобрать отдельных движений, вылетая за границы возведенной Сетархом мглы, вспомнила о людях — тех, кто оставались в зале и могли пострадать.
Вырвалась из завесы, бросилась к Тили, лучом силы перерезая ее кандалы. За эти дни неиспользованной, запертой силы скопилось столько, что она буквально вырывалась из меня. Лилась по всем еще оставшимся в этом мире рунам.
— Богиня… — прошептала Тили, готовая рухнуть — не то в обморок, не то на колени, я в последний миг подхватила ее, удерживая вертикально.
— Не нужно, Тили. Я была рада иметь такую подругу.
— Когда при посвящении мне сказали, что моя сила — говорить с богиней… я совсем не так себе это представляла, — слабо улыбнулась Тилисса.
Сила… Значит, сны Сирены, замешанные на моих артефактах, хоть частично долетали и до нее? Она из тех, кто может стать моим проводником в этом мире? Я присмотрелась, вполне вероятно.
Ураган разрастался, не оставляя времени на разговоры — я переместилась к Гастону, глаза которого выглядели натуральными квадратами. Его кандалы тоже легко поддались, опали, звеня, на мраморный пол.
Парень первым делом метнулся к Тилиссе, ухватил свою великую ценность, попытавшись завернуть в остатки платья, спрятать от посторонних глаз.
— Идемте, — позвала я, окинув взглядом остальных. Охрану в основном — драссы как-то незаметно исчезли, хотя внутри завесы, похоже, время от времени мелькали зубастые морды.
Впрочем, люди оказались достаточно шокированы, чтобы беспрекословно слушаться свою богиню, так что довольно быстро мне удалось организовать отступление в парк, расчистив поле боя для сражающихся.
Уводя их, я ни на секунду не ослабляла внимания к мечу, в любой момент готовая броситься на помощь к Таанару. Но он не сдавал позиции, будто некая сила вела его, окрыляя.
Снаружи уже просветлело, Сетархов туман больше не клубился, скрывая видимость. Над центральным зданием кружил темный вихрь сил, но крепость, пропитанная магией самого грозного бога, пока стояла. К нам присоединились оставшиеся невесты: Виттори, Пиония, Зайтель и Гертруда. Точнее, попытались присоединиться: выбежали со стороны невестиного флигеля, но заметив мои сверкающие волосы остановились, притихнув и недоумевая, что происходит.
Я огляделась. Со всех сторон стекались слуги, охрана — те, кто жили и работали в крепости. Указывали руками на ураган, и, по-моему, на меня тоже. Уже ничему не удивляясь, я обнаружила служанок «выбывших» невест — наверняка, и сами девушки по домам еще не разъехались. Таанар говорил, их церемонии состоятся после окончания отбора.
На одной из дорожек показалась Дайла. Я чуть нахмурилась, припомнив, как она вышла против драссов. И заодно поискала взглядом Керлис, что бессовестно привела нас в ловушку.
Керлис обнаружилась поблизости, пытаясь держаться в тени Дайлы, и я решила прояснить ситуацию. Среди своих редких оставшихся в Аншерии адептов я ее не ощущала.
— Почему ты назвала меня сестрой?
— Прости, госпожа, я обозналась! — еще одна красотка попыталась рухнуть на колени, но в последний миг засомневалась. — Она — моя сестра, — и девушка указала на Керлис. Я с недоумением перевела взгляд на ту. Кстати, кто такая и как попала ко мне в служанки?
Керлис попятилась:
— Я ничего не знаю, да, да, госпожа, хозяюшка, да как же так… да если бы только я…
— Что ты помнишь? — прервала опостылевший еще в бытие невестой поток.
— Все помню, как ехали с вами, как дома вы меня выбрали…
Я поморщилась, приподняла руку, и Керлис замолчала.
— Это были ложные воспоминания. А ты, — обратилась к Дайле. — Почему пыталась убить Таанара?
— Меня… наняли.
— Кто?
— Королевство Драстан, западные соседи Аншерии.
— Я чувствую в тебе магию.
Дайла отвела глаза, и я приподняла ладонь, пьггаясь разобраться.
— Ты… не человек? Как проникла в мою беседку? Как ходила по крепости, почему лежала в таком странном оцепенении там, в камере?
— Фальшивая оболочка и сейчас там лежит. Ваши божественные братья и сестры ищут вас, но сюда Великий Сетарх их не пускает. Через меня они хотели найти вас.
Я прикрыла глаза, сверяясь со временем. Всего несколько дней прошло… но похоже, само заклятие Сетарх выплетал гораздо дольше. Столько, что моим отсутствием успели озаботиться… даже здесь легенды всякие пошли. Хотя… вероятно, слухи о нескольких столетиях преувеличены или распространены самим Сетархом. Уж я-то точно тут бывала гораздо чаще — до того момента, как он перекрыл этот мир и принялся завоевывать Аншерию.
— Но зачем убивать Таанара?
— Все думали, что именно в него вселился Сетарх.
— И западным соседям выгода, — хмыкнула я. Дайла потупила глаза, пожала плечами:
— Я делала то, что мне велели.
— Так. Ясно. А ты… — я обернулась к Керлис, но в этот миг почувствовала взрыв такой силы, что едва устояла на ногах. Я одна и устояла — остальные покатились кто куда, кажется, сама гора, на которой высилась крепость, вздрогнула.
Таанар! Забыв обо всем на свете, потянулась к нему и в доли мгновения оказалась рядом.
Мой полубожественный супруг тяжело дышал, одной рукой опираясь на меч, а другой утирая пот со лба. Напротив него стоял Сетарх. Глаза бешено сверкали, грудь тяжело вздымалась. Смотрел на мою руну, засиявшую полной силой на руке Властелина.
— Что случилось? — я вглядывалась в мужчин, не понимая, что происходит.
— Мы поговорили, — мрачно отозвался Таанар.
Хм, похоже, кто-то высказал отцу все, что о нем думает.
— Почему, Миловат? — обернулся ко мне Сетарх. По его лицу и телу струились крошечные серебристо-золотистые трещинки. — Мне покорялись миры, мне покорялись другие боги! Почему ты предпочла это… — он бросил взгляд на Таанара.
— Разве можно не любить даже собственное дитя? Ты противоположность моей сущности, Сетарх. Зря ты не успокоился. Твоя тяга к разрушению может довести до… саморазрушения.
— Уже, — отозвался Таанар, бесстрастно глядя, как трещины на великом боге становятся все шире, раскрываются, поглощая его ярким светом, на который даже мне стало тяжело смотреть.
— Что взорвалось? Что ты сделал? — прошептала я, подходя.
— Я — ничего, — отозвался Таанар, крепко обнимая меня. — Это он сам.
Словно в подтверждение, с воем и треском пламя вырвалось наружу, ослепляя.
Еще несколько мгновений мой мужчина смотрел, как исчезают, сгорают в световых пятнах черты замершего грозного Сетарха. Как продолжают смотреть на нас полные ненависти глаза. Как он порывается сделать хоть одно движение, но не может, скованный собственной разрушительной силой. Таанар будто бы впитывал картину происходящего. Мне хотелось знать, что он чувствует сейчас, но я понимала, что никогда не спрошу об этом.
