произносит он, делая это.
— В последнее время ты такой пещерный человек, — поддразниваю я.
В последнее время он стал немного более контролирующим, но мне это нравится. Я знаю, что он все еще на взводе из-за всего, что произошло. Вчера мне пришлось маневрировать, чтобы вырваться из его хватки, пока мы спали. Мне потребовалось десять минут, чтобы вырваться на свободу. Я едва добралась до ванной, а он с ума сходил, разыскивая меня, потому что проснулся, а меня не было в постели.
— Твой пещерный человек.
Я закатываю глаза, затем слышу звонок в дверь и ныряю под его руку. Он пытается схватить меня, но я выскальзываю, направляясь к двери. Я уже знаю, кто это.
— Джон, — говорю я в знак приветствия, когда он входит.
— Джей. — Он кивает и улыбается мне. — Он сегодня медведь?
Я бросаю взгляд на Джордана, который сейчас стоит в прихожей.
— Ты не посмотрела в глазок, — ворчит он, и я игнорирую его.
— Я думала, что успокоила его, но, похоже, нет. — Я бросаю взгляд на Джордана, и он все еще сурово смотрит на меня. Мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться, зная, что от этого будет только хуже. — Я оставлю вас, — говорю я им, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Маленькая птичка, — рычит Джордан. Я поворачиваюсь, глядя на него. — Иди сюда.
Я должна сказать ему, чтобы он не командовал мной, но мое тело не слушается. Думаю, Джордан знает, что если он скажет мне что-нибудь рычащим тоном, мое тело подчинится. Когда я подхожу к нему, он запускает руки в мои волосы, притягивает меня ближе и целует.
Разорвав поцелуй, он прижимается своим лбом к моему.
— Смотри в глазок. — Я чувствую напряжение в его теле.
— Хорошо, — соглашаюсь я, и он заметно расслабляется. Я хочу сказать ему, что никто не может подняться сюда без разрешения, но знаю, что мелочи заставят его чувствовать себя лучше. Поэтому я даю ему это. К тому же, он прав — мне следовало посмотреть в глазок.
Он неохотно отпускает меня, когда Джон прочищает горло. Я быстро целую Джордана, и он хватает меня для еще одного поцелуя, и я знаю, о чем он думает. Он впивается в меня взглядом. Когда этот сеанс физиотерапии закончится, он придет за мной. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, взволнованная и молящаяся, чтобы следующий час не показался мне двадцатью. Я нуждаюсь в Джордане так же сильно, как он нуждается во мне. Мне нужен его вес на моем теле. Нам нужно восстановить нашу связь и соединить наши тела самым первобытным и интимным способом, который только возможен.
— Ты смотришь на ее задницу? — Джордан выскакивает из-за моей спины, и я закатываю глаза.
— Если я и собираюсь смотреть здесь на чью-то задницу, то это будет твоя, — отвечает Джон Джордану. Я фыркаю.
Возвратившись в спальню, я застилаю постель и принимаюсь за уборку. Я смотрю на часы и вижу, что прошло всего десять минут. Я стону и плюхаюсь на кровать, затем беру свой телефон с тумбочки и звоню Саммер.
— Привет, — отвечает она бодрым голосом. Как бы плохо все ни было, все эти испытания, похоже, изменили наши отношения к лучшему.
— Привет. Как дела? — спрашиваю я. Это так по-другому — иметь возможность позвонить сестре без причины, но теперь все именно так. Мы разговаривали по телефону каждый день с тех пор, как меня выписали из больницы.
— Отлично! На следующей неделе у меня собеседование, — говорит она мне.
— Это здорово. Где?
— Студия йоги в нескольких кварталах от твоего старого дома. Оплата не такая большая, но я знаю, что мне там понравится.
— Это потрясающе. Я рада за тебя.
— Спасибо. Как твоя рука?
Я улыбаюсь. Она вроде как души не чает во мне с тех пор, как все случилось, и я не могу сказать, что мне это не нравится. Если в этом что-то, что наши роли поменялись местами, это кажется другим, но приятным.
— Все так же. По крайней мере, сейчас мне дали гипс поменьше, не такой большой и неуклюжий.
— Удобнее двигаться, — говорит она, и я могу представить, как она шевелит бровями.
— Засранка, — отвечаю я и смеюсь над ней.
Я рада, что она чувствует себя более уверенно. Из всех нас, она, кажется, лучше всех справилась с тем, что произошло. Теперь они с Па лучшие друзья. Она постоянно ходит к нему, чтобы помочь во всем, в чем он нуждается. Не думаю, что Па нужна помощь, думаю, что моей сестре действительно нравится его компания. Я понимаю это. Па так отличается от наших родителей. Он действительно заставляет чувствовать, что он отец, и он заботится и любит всем своим сердцем.
Когда я позвонила и рассказала нашим родителям о случившемся, моя мама ответила: «Я же говорила тебе не переезжать в Нью-Йорк». И ничего больше. Я думала, она, по крайней мере, попытается приехать, или, может быть, узнает о нашем состоянии пару раз. Но никто из нас ничего от них не слышал.
Сестра вздыхает, но звук счастливый.
— Вам, ребята, что-нибудь нужно? Я могу привезти еду или еще что-нибудь.
— Нет. У нас все хорошо, — отвечаю я. Еда — последнее, о чем я думаю. Все, о чем я мог удумать, — часы. Я снова смотрю на них и вижу, что стрелки почти не двигаются.
— Ладно. — Я слышу смех в ее голосе. Она знает, какой сегодня день, и теперь у меня такое чувство, что она дразнит меня. Она знает, что я не хочу, чтобы кто-нибудь приходил сегодня.
— Неважно, — бормочу я, заставляя ее смеяться сильнее.
— Эй, по крайней мере, ты знаешь, что получишь кое-что. У меня же сухая земля, и я не думаю, что в ближайшее время пойдет дождь.
Это заставляет меня смеяться. Мне нравятся наши отношения сейчас. Эти сорок восемь часов были худшим адом, в котором я когда-либо была, но в конце концов я получила свою сестру. Теперь у нас сформировалась связь, и мы действительно чувствуем себя семьей.
Я слышу звонок в дверь.
— Эй, кто-то пришел, — говорю я ей, скатываясь с кровати.
— Позвони мне позже.
— Ладно. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — отвечает она, прежде чем повесить трубку.
Я иду по коридору и вижу, что Джордан тоже направляется к двери. На этот раз я опережаю его, остановившись, чтобы посмотреть в глазок.
— Это действительно варварство. Разве у моего парня-хакера не должно быть камеры, и все, что нужно было бы сделать, — проверить монитор? — дразню я, открывая дверь. Он поднимает меня за талию и
