Борьба за судоходную компанию продолжалась. На место Чехова приехал очередной смотрящий, но и он пробыл на этом посту недолго: его задушили и похоронили в шлакоотвале. Воровская братия, не привыкшая к таким скорым потерям, берется за расследование, но найти убийц и их работодателей не смогли. Приморский передел становился кровавым. Тем не менее уголовные авторитеты продолжали прессинговать по Владивостоку, продвигаясь к «Востоктрансфлоту». Шли месяцы, дело близилось к летнему аукциону, но законникам все еще не удавалось нащупать слабые звенья и выработать тактику по захвату контрольного пакета акций. Неведомая сила разрывала влиятельные связи, завербованные в органах власти чины внезапно отказывались от прежних обещаний, уголовные разведчики исправно получали дезинформацию, источник которой оставался неизвестным.
В конце концов контрольный пакет перекочевал в чужие руки. Кто конкретно стоял за приватизацией «Востоктрансфлота», выяснили не воры, а милиция и спецслужбы. Дело приняло неожиданный оборот. То, что не удалось сделать профессиональным уголовникам, оказалось по плечу выпускнику политехнического института, бывшему комсомольскому активисту Сергею Ларионову. За ним стояла целая бригада высококлассных диверсантов и убийц, прошедших подготовку в спецназе Воздушно-десантных войск России. Такой серьезной криминальной структуры Приморский край еще не знал. Но арестовали Ларионова лишь спустя полтора года. За это время во Владивостоке бесследно исчезли не только лидеры преступного мира, но и некоторые подручные Ларионова.
В середине января 1994 года в горуправление милиции обратилась женщина. В своем заявлении она сообщила о пропаже сына, работавшего в охранной фирме «Румас». Спустя неделю подобное заявление поступило и от невесты некоего Васячкина, охранника все того же «Румаса». Уголовный розыск взял под оперативный контроль подозрительную фирму, и вскоре прокурор подписал ордер на арест ее руководителя Сергея Ларионова.
При обыске в офисе «Румаса», который владел частью рыбного промысла во Владивостоке, изъяли любопытное оборудование. В кабинете Сергея Ларионова хранился арсенал спецтехники для разведывательной деятельности: системы аудиоконтроля и радиоперехвата, портативные передатчики, приборы для прослушивания телефонных разговоров и подслушивания на расстоянии, сканеры по обнаружению закладных устройств и тому подобное.
В отдельном контейнере хранились аудиокассеты с записью телефонных бесед должностных лиц горадминистрации и ГУВД, радиопереговоров между лайнерами, сообщений диспетчерских служб. Столь специфическому оборудованию сопутствовали фирменные инструкции на английском языке. В ящике стола оперативники нашли блокнот с десятками адресов и телефонов, а также ключи от неизвестного пока замка. Хозяин «Румаса» и его помощники хранили гробовое молчание и отказались что-либо комментировать.
Спустя несколько часов уголовный розыск вышел на конспиративную квартиру, ключи от которой хранились в столе Ларионова. Там милицию ждала очередная неожиданность. Двухкомнатная квартира была начисто лишена мебели и хранила лишь ящики. На свет появились автоматы Калашникова, множество пистолетов импортного и отечественного производства, винтовки с оптическим и лазерным прицелами, холодное оружие, тысячи всевозможных патронов. Помимо стрелкового оружия здесь имелись три ящика с гранатами, свыше шестидесяти килограммов тротила и различные инструменты для взрывных работ.
На третьей засекреченной базе Ларионова, в однокомнатной, ничем не приметной «хрущевке» размещался центральный архив банды. В пухлых папках содержалась база данных на многие крупные фирмы Приморья, личное досье на сотрудников милиции, чиновников администрации, губернатора Приморского края Евгения Ноздратенко. Особое внимание уделялось ворам в законе. Каждому «объекту» присваивался индекс, в папку аккуратно подшивались фотографии, перехваченные малявы, отчеты наблюдателей, выписки из тюремных дел, автобиографии, аналитические выводы. Под информационным колпаком Ларионова оказались законники Северок, Свирид, Хамзин, Чигирь и даже сам Япончик. Такая серьезная коллекция стала настоящим подарком для органов МВД.
В отдельном досье хранились данные на сотрудников милиции: фотографии, адреса, домашние и служебные телефоны, состав семьи, связи и, если повезет, компромат. В каждом случае указывались степень моральной устойчивости и шансы на предмет вербовки. Благодаря этому досье банда Ларионова нашла общий язык со многими представителями силовых ведомств. Сотрудники местной милиции помогали ликвидировать уголовных лидеров, разыскивали должников, устанавливали наблюдение за «объектом».
Бандиты Сергея Ларионова называли свою организацию не иначе, как «система». Это понятие фигурировало во внутренней секретной переписке, личных записях, а в дальнейшем и во время допросов. При обыске был найден неформальный устав фирмы «Румас». Вот лишь некоторые выдержки из него, взятые, судя по всему, из небезызвестного «Аквариума»:
«Наша система сохранения тайн отработана, отточена, отшлифована. Мы храним свои секреты путем истребления тех, кто способен сказать лишнее, путем тотального сокрытия колоссального количества фактов, часто и не очень секретных. Мы храним тайны особой системой отбора людей, системой допусков, вертикальной и горизонтальной системой доступа к секретам… Закон у нас простой: вход рубль, выход — два. Это означает, что вступить в организацию трудно, но выйти из нее — труднее…».
Официальный свод правил «системы» Ларионова начинался так:
«Устав службы безопасности коммерческой организации.
Цель: обеспечение безопасности коммерческой организации и ее сотрудников.
Главные задачи.
1. Сбор информации с целью обеспечения безопасности коммерческой деятельности.
2. Проведение контрразведывательных действий в целях сохранения коммерческих тайн.
3. Обеспечение физической охраны коммерческой структуры и ее сотрудников.
Частные задачи
1. Сбор информации по коммерческим структурам и их деятельности в районе, городе, регионе.
2. Сбор информации по криминальным структурам и их деятельности в районе, городе, регионе; накопление данных о лидерах криминальных группировок.
3. Сбор информации по структурам и физическим лицам краевых, городских, районных властей, судебно-правовых органов и т. п.
4. Обеспечить режим секретности в собственной структуре, контроль за деятельностью собственных сотрудников…».
Для тридцатичетырехлетнего выпускника политеха такой шпионский и антишпионский размах был слишком крут. Несомненно, что за спиной Ларионова стояли опытные консультанты из спецслужб. Снаряжение для диверсионных работ, найденное при обыске и состоящее на вооружении отрядов спецназа (притом под эгидой Минобороны), развеяло все сомнения: во Владивостоке работала вышколенная и профессиональная группа, прошедшая подготовку на государственных боевых полигонах. В начале следствия еще никто не подозревал, что за спиной «системы» — ликвидации многих уголовных лидеров Приморья.
Ларионова и троих его охранников поместили в следственный изолятор. На остальных бойцов банды, успевших скрыться, объявили всероссийский розыск. Дело приобрело такой серьезный оборот, что им занялась следственная группа по особо важным делам Генеральной прокуратуры России. Спустя несколько дней совместными усилиями МВД, ФСБ и ФСК все члены «системы» Ларионова оказались за решеткой изолятора. Все, кроме тех, кого истребила сама «система».
В конце 80-х годов во Владивостоке началась автомобильная лихорадка, и в регион хлынули японские автомашины. Братья Ларионовы, Сергей и Александр вошли в первые ряды борцов за денежные знаки. Младший брат Сергей, имевший к тому времени репутацию преданного комсомольца и примерного студента, протиснулся в автобизнес и поначалу открыл собственный сервисный центр по ремонту иномарок. С помощью кадровых товарищей по ВЛКСМ он вышел на зарубежные фирмы и создал вместе со старшим братом СП. Деловая карьера Ларионовых у многих вызвала легкую оторопь. За считанные месяцы они открыли двенадцать фирм, активно импортируя японскую автотехнику и делая погоду на городском авторынке. Что стояло за этими успехами, знают немногие. Бой за частный капитал велся настолько точно и умело, что Ларионовым удалось не только выжить, но и сохранить уголовную незапятнанность.
Когда государство начало прощаться с большинством своих промышленных объектов, Сергей Ларионов решил оказать свою посильную помощь в этом процессе. Слово «приватизация» у него ассоциировалось прежде всего с судоходной компанией «Востоктрансфлот». Братья не стали скромничать и сразу же замахнулись на контрольный пакет акций. Такой нешуточный аппетит мог стоить Ларионову жизни. К рыбным и судоходным хозяйствам подступали уголовные массы, руководимые чуткой рукой воров в законе. Не оставляли помыслов заполучить легальный контроль над «Востоктрансфлотом» и крупные приморские предприниматели. Воры в законе своими главными противниками считали крупные банды Приморья. Прошли первые разборки, но после нескольких взаимных ликвидаций лидеры криминальных группировок сели за стол переговоров.
