— Какой ты… — поджала губы, не найдя приличного слова.
Сделалось жутко — Сальваторе рассчитал всё до последнего золотого. Он понимал, что моё желание любить и быть любимой в сотни раз сильнее желания остаться Ловчей. Плевал наш командир на мои чувства, и страдания лучшего друга его не заботили. Жестокий и расчётливый… ищейка Ферро. Новое имя не сделало его другим человеком.
— Какой есть, — вздохнул. — Но я искренне рад, что ты приняла мою сторону. Серьёзно, — в голосе Тора не было фальши. — Пусть я натворил дел, но всё ради Ловцов безумия. Твоя поддержка бесценна.
— Ми-и-лы-ы-ый!.. — женский голос из гостиной заставил меня вздрогнуть.
Я узнала это бульканье — голубокровая. Альда внизу, а на Торе лица нет — бледный, что свежевыбеленная стена. У меня рот приоткрылся от удивления и брови взмыли вверх. Если я ничего не путала, то рыбка должна быть замужем, а не здесь.
— …Сальваторе, люби-и-мы-ы-ый! — тон стал требовательнее.
Я выбежала из комнаты первой. Неуклюжий увалень Тор, да ещё и с похмелья, не самый резвый синьор земель Ханерды, обогнать его труда не составило. Быстро пересчитав ногами ступени, я замерла у подножья лестницы. Красотка Альда возлежала на диванчике в бесстыже прозрачном пеньюаре, а рядом на полу валялись пальто и сапожки. Оригинально. Синьорина шла сюда, скрывая под верхней одеждой наряд, развратнее которого просто не бывает. О цели её визита вопрос уже не стоял — всё ясно.
— О-о-о, тебя отпустили из больницы, — взглянув на меня, Альда печально вздохнула и прикрыла грудь ладошками.
Меня чуть не разорвало от хохота — нервы. Цепляясь за перила, я смеялась, что безумная, не в силах сказать и полслова. Сальваторе успел спуститься в гостиную и теперь растеряно таращился на более чем странную картину: умирающая от смеха я и ошарашенная моей реакцией полуголая Альда — море позитива. Вот это утро! Не удивлюсь, если Торе поймал рыбку на удочку ещё в деревенском трактире.
— Амэ, прекрати! — рявкнул Сальваторе.
— Давно пора, — закончив веселиться, отпихнула его и, держась за ноющий от смеха живот, побежала вверх по лестнице.
Зашла к себе в комнату, схватила небольшой саквояж, закинула в него документы, шарф и надела пальто потеплее — готова. Взгляд зацепился за лакированную коробку на комоде — мой револьвер. Откинув крышку, проверила наличие пуль в барабане, взвела курок и вздрогнула от щелчков за дверью. Несколько поворотов ключа — командир запер меня в комнате.
— Открой! — саданула ладошкой по двери.
— Лезь в окно, если хочешь, — холодно посоветовал Сальваторе.
Звук его шагов стих, а я действительно бросилась к окошку — высоко. Можно рискнуть, но зачем? Подошла к порогу и прильнула ухом к дверным доскам — внизу полыхал скандал. Тор пытался выставить Альду вон, а та не желала уходить, но хватило её ненадолго — через несколько минут рыбина удалилась из дома, предварительно обрызгав неласкового любовника проклятьями. Отойдя от двери на приличное расстояние, я взяла приготовленный саквояж, подняла пистолет и нажала на спусковой крючок. Синьор Ландольфи — прекрасный учитель, а двери в съёмном доме хлипкие, как, впрочем, и замки. Тот, что был призван держать меня взаперти, покорился с третьей пули. Расковыряв раскрошенное дерево, выдернула его и, швырнув на пол, шагнула за порог. В конце коридора замер Сальваторе — не раздумывая, направила на него ствол револьвера.
— Дай пройти.
— Убьёшь меня? — командир раскинул руки в стороны.
— Ногу прострелю, — ни голос, ни рука не дрогнули.
— Куколка, куда ты собралась? — кучерявый улыбнулся. — Твоя магия у меня. Дар тебя покалечит.
— Ай! — сделала несколько шагов вперёд. — Оставь силу бездны себе, Сальваторе. Лучше умереть, чем быть компаньоном такой свиньи, как ты.
До беды дело не дошло — Тор пропустил меня, но взглядом дал понять — «никуда не денешься, на пузе приползёшь». Пусть думает, что хочет, а мне нужно найти Ромео. Сердце больно ойкнуло — я ведь Рому пощёчину влепила … Он пытался сказать, что Сальваторе меня предал, что наш командир вовсе не жертва заклинания Эммы — расчётливый, хладнокровный человек, если его вообще можно назвать человеком… Синьор Ландольфи думает, что я люблю Торе. О, Сильван!
Квартал со съёмными домами единственный в Илиси, где чужак может найти кров за деньги: загляну в каждый дом, но лекаря найду.
***
В том, что затея провальная, я убедилась через час бесполезного скитания от двора к двору. В нескольких домах мне просто не открыли, пару раз посоветовали не испытывать судьбу, тревожа людей в такую рань, а кое-где откровенно объяснили — пойдите вон, синьорина. Искать можно до весеннего шабаша, а Ромео тем временем закончит дела и отправится в Польнео. Святые печати, да у меня даже денег нет, чтобы нанять экипаж и уехать из Илиси. Если заложить револьвер, мне хватит золота на полдороги, а дальше? Встать с протянутой рукой или попытаться заработать… Отличная идея! Годик-другой, и я наскребу на поездку, дар как раз успеет сделать из меня калеку. С грустью посмотрела на перстень — его продать? На глазах навернулись слёзы, я всхлипнула. О, печати… Нет, я должна хотя бы попытаться обойтись без этого.
Последней надеждой стала больница Илиси. Шагая по узкой улочке, молилась Великому Брату — пусть Ром окажется там. Город просыпался, из окон домов слышались голоса людей, а я почти физически ощущала собственные мысли — тяжёлые свинцовые шарики, и на сердце не легче. Никогда не испытывала ничего подобного — душа, наполненная нежностью, урчала от удовольствия, а страх не увидеться с синьором Ландольфи сводил с ума. Шагала по мощёной улочке, улыбаясь сквозь слёзы, и чувствовала себя сумасшедшей. Святейшие печати — пусть Ромео найдётся…
Великий Брат не услышал мои молитвы — у входа в больницу я встретила сестру милосердия, что вчера помогла мне отсюда выбраться. Она с сожалением сообщила, что синьор лекарь из Польнео у них не появлялся, да и, скорее всего, не появится — незачем. Пациенты, попавшие сюда в ночь карнавала, шли на поправку, полтора лекаря неплохо справлялись. Выслушав, кивнула и уже хотела попрощаться, но девушка взяла меня за руку.
— Синьорина Ловчая, что у вас стряслось? — она посмотрела на меня с беспокойством. — Я могу позвать лекаря.
— Нет-нет, — мотнула головой. — Со мной всё хорошо. Вы не знаете, кому можно продать кольцо? — продемонстрировала подарок Ромео.
— Святейшие печати! — запричитала. — В Илиси вам, скорее, палец отрежут и заберут драгоценность совершенно бесплатно. Спрячьте его подальше и никому не показывайте.
— Мне деньги нужны, чтобы уехать в Польнео.
— Далековато… и дороговато, — синьорина нахмурилась. — В ломбарды не суйтесь, наши скупщики — мошенники. Можно попробовать продать кому-то из богачей, но их в городе немного. Один живёт в старом городе, моя сестра работает у него горничной. Улица Ханерды, пятый дом с юга.
Меня словно ледяной водой из ведра окатили — старый город, улица Ханерды, пятый дом с юга — адрес синьора Пеллегрино. Записку Охотника я порвала, но текст засел в памяти намертво.
— Спасибо за совет, — нервно улыбнулась, — мне пора, — и, развернувшись, направилась по дорожке к воротам больницы.
Дрожь гуляла по телу, но не от холода, от осознания: Пелле — моя единственная надежда уехать отсюда. Стянув перстень с пальца, расстегнула верхние пуговицы пальто и затолкала драгоценность в корсет. В Илиси стало тише, но кто знает, в каком переулке мне встретится вор, не брезгающий отрезать верхнюю конечность синьорине? Надо добраться до дома синьора Карузо и желательно с десятью пальчиками на руках и одним перстнем между грудей.
***
До нужного адреса я доехала в нанятой карете, а с возницей расплатилась серебряной пулей из револьвера. Синьор удивился, но плату взял — серебро есть серебро.
— Это тот адрес, который я назвала? — глядела на небедный каменный особняк за высоким кованым забором.
— Совершенно точно, — возница кивнул. — Старый город, улица Ханерды, пятый дом с юга. Хорошего дня, синьорина.
