правильно метнуть, – это уже было что-то практически достижимое, решили мальчишки. И они раз за разом смотрели, до рези в глазах, как Бритт с ленцой становится метрах в десяти напротив вызвавшего его на поединок «нож против револьвера» ковбоя, ждет, когда тот выхватит кольт из кобуры, и мечет свой нож, поражая противника прямо в сердце. Молниеносно, неуловимым движением руки от бедра! Как он держал нож – за рукоятку, за лезвие, а если за лезвие, то двумя или тремя пальцами, щепотью? Да, за лезвие, только не тремя, а четырьмя, лезвие лежало на трех и на ладони, прижатое большим пальцем; нет – на двух пальцах! Насмотревшись и наспорившись, друзья пришли к единственно правильному выводу: надо раздобыть разные ножи, кто какой сможет, и потренироваться. Научиться!
И обнаружилось, что ни у одного из «мушкетеров» не было даже захудалого перочинного ножика! Решили провести домашнюю ревизию.
Горка нашел старый косарь, которым мать скребла пол в сенях и крыльцо, посмотрел на обломанный конец, отложил. Полез в сервант – там были сплошь ножи с закругленными лезвиями. Пошел шарить в кухонном столе, там нашелся ножик с острием, для чистки картошки и нарезки овощей, но с таким изношенным, истонченным лезвием, ставшим от бесконечных заточек похожим на коромысло, что его не то что метать, в руки было страшно взять, – как бы не переломился. Равиль, прошерстив свои «кладовые», притащил довольно большой складной нож отца, но тоже какой-то хлипкий. Отличился Гусман, нашедший среди прабабушкиных вещей настоящий ятаган. Горка с Равилем посмотрели на него с уважением, полюбовались червленой рукояткой и хищно изогнутым клинком (Горка со вздохом вспомнил хасавюртовские кинжалы), но было ясно, что ятаган – явно не метательный снаряд. Тут Горку осенило, и он отправился искать Веньку Косого с его шпаной.
Искать пришлось недолго: ватага копошилась где обычно, на подсохшем уже пригорке на берегу пруда и резалась в «ножички». Горка отозвал Косого и без обиняков спросил:
– Финка есть у тебя?
– И чё? – подозрительно спросил в ответ Косой.
– Ну, мне… нам, – замялся Горка, – надо.
Косой глянул на него здоровым глазом, склонив голову, как попугай, и ехидно поинтересовался:
– Ты чё, мочкануть кого собрался?
– Да нет, – смутился Горка, – мы… – Он заколебался, сказать ли? – Мы ножи хотим научиться метать.
– Метать? – еще больше удивился Косой. – Дык вон, садись с нами, учись, только не задаром, имей в виду.
Горка присмотрелся: пацаны и вправду перешли от щелбанов к монетам, которые резво переходили от одного к другому в зависимости от того, кто удачнее нарезал себе земельный надел.
– Так ты с нами? – спросил Косой. – деньга есть?
– Ты не понял, – поморщился Горка, – я про другое.
– В смысле? – Косой вдруг развеселился. – Типа часового хотите снять? А взять да просто пырнуть слабо? Или у вас, дворян, только шпагами пыряют?
Тут уж Горка удивился и смутился одновременно: он никак не думал, что дворовые знают об их спектакле, и вообще. Косой между тем о чем-то размышлял, а потом решил и выпалил:
– Пузырь с тебя, «перо» с меня? Пойдет?
– Пойдет, – вздохнул Горка, подумав, что на три почти рубля он много чего мог купить себе, но раз уж…
Финка, купленная у Веньки Косого, оказалась так себе: клинок примерно десять сантиметров, наборная плексигласовая ручка… Друзья по очереди повертели ее в руках, и Равиль, недолго думая, швырнул в дверь (дело было на веранде Равилькиного дома), – финка кувыркнулась в воздухе и с глухим стуком упала на пол.
– Фигня! – резюмировал Равиль.
Горка обиделся, изловчился, метнул сам. С тем же результатом. Кажется, два восемьдесят семь были выброшены на ветер.
Приободрил Гусман.
– Что вы швыряете как попало? – с упреком спросил друзей. – Ножи же разные бывают, может, этот не подходит, а может, вы не технично все делаете.
Вдумчивый Гусман был прав, конечно, подумав, согласились Горка с Равилем, надо расширять ассортимент.
Ассортимент оказался на удивление богатым в магазине «Хозтовары»: там была целая линейка ножей – больших, средних и совсем маленьких, для овощей, для мяса и даже, отдельные, с тонкими длинными клинками, для разделки рыбы, пояснил продавец. В итоге Гусман купил рыбный, Равиль тоже, прихватив и мясной, а Горке понравился средних размеров ножик с черной эбеновой ручкой, за шестьдесят копеек.
Не откладывая дела в долгий ящик, друзья собрались возле бревенчатой бани на задах Равилькиного дома, и пошла круговерть. Они пуляли в стену свои ножи, меняясь ими, битый час – снизу, как в кино, и сверху (Горка вспомнил, что в «Похитителях бриллиантов» так метнул наваху, положив нож лезвием к локтю, один из героев), – из пары десятков бросков хорошо если один удавался, да и то нож еле-еле втыкался в бревно. К концу часа Равилька психанул, притащил из дома ножницы и швырнул их. Ножницы раскрылись в полете, звякнули о стену и воткнулись в землю. Равиль плюнул и пнул их.
– Харэ, ребята, – сказал Гусман, – надо обдумать, что мы делаем не так. Отвлечься.
И они отправились кататься на великах.
Но зуд был велик, и на следующий день после школы они опять собрались у бани. Тут Гусман преподнес сюрприз.
– Погодите швырять, – сказал он, вытаскивая из авоськи лабораторные весы и линейку, – надо кое-что рассчитать.
Горка с Равилем смотрели на качающиеся в руке Гусмана чашки, на линейку, которую он держал, как маршальский жезл, и не могли взять в толк – к чему все это, зачем?
– Непонятно, да? – спросил Гусман, наслаждаясь их замешательством. – А мы вот сейчас все ножички взвесим, измерим, сравним, центры тяжести посмотрим, а там и пойдет, я думаю.
Гусман, несомненно, был голова (как Бриан, усмехнулся про себя Горка): его расчеты показали, что самыми сбалансированными из коллекции были один из двух рыбных ножей (у второго центр тяжести оказался смещен к рукоятке) и Горкин, и как раз оба этих ножа чаще других достигали цели, втыкались. Но все равно – раз за десяток попыток.
– Второй этап, – провозгласил Гусман, – мы должны занимать правильную стойку и думать, как движется рука во время броска.
Со стойкой было понятно по фехтованию, а вот с рукой («даже с обеими руками, – уточнил Гусман, – баланс нужен») – не очень. Они стали присматриваться друг к другу и каждый к себе, стараясь точнее воспроизвести движения Бритта, и… мало-помалу стало получаться.
Через месяц половина задней стены бани была сплошь истыкана ножами, и не только ножами, – случайно обнаружилось, что для бросков сверху прекрасно подходят обычные трехгранные напильники без ручки, летевшие острой оконечностью, которая для ручки, точно и всего с одним оборотом в воздухе.
