говорит, что это Томас, а Глэдис настаивает на том, что это Ричардсон, а бабушка уверена, что это Рокфеллер.
Все трое ошибаются. Это Миллер.
Спросите меня, почему это важно? Это не так. Но здесь было довольно тихо и скучно, и этим троим нужно какое-то развлечение.
Наша традиция воскресного утра вернулась, и она вернулась с треском. Прошел целый месяц с тех пор, как я ушла от Лиама. В течение этого месяца я не разговаривала ни с ним, ни с девочками, и мне до сих пор больно, как и в первый день. Если не больше сейчас, теперь, когда у меня было время осознать и укрепить, что это моя новая жизнь
Вернувшись в закусочную, работая в ночную смену или любую другую смену, которую я могу получить на данный момент, поскольку Гэри еще меньше относится к Команде Джульетты, чем он был до того, как я уволилась без предупреждения. Я удивлена, что он принял меня обратно, но если бы я должна была предположить, что мои друзья имели к этому какое-то отношение.
Все сильно отличается от того, что было несколько месяцев назад, потому что я смотрю в будущее и решила не зацикливаться на прошлом. Я снова поступила в школу и получила всю свою финансовую помощь. Судя по всему, я имела право на большее количество грантов, чем знала, и это помогло мне оплатить обучение в течение года. И поскольку я никогда не тратила свои доходы от Лиама, я смогла оплатить годовой счет бабушки за Эвервуд, так что это не будет проблемой.
Со стороны, глядя внутрь, я думаю, все выглядит так, как будто они смотрят вверх. Но каждый день я хожу с темной, тяжелой тучей над головой. Прошел месяц, и я знаю, что время все лечит, но я думаю, что это, наверное, дерьмо.
— Джульетта? — Бабушка зовет меня.
— Да?
— Я спросила, когда у тебя первый день занятий?
— Я думаю, что через две недели. На следующей неделе у меня курс. Знаешь, такое ощущение, что я начинаю все сначала. Даже несмотря на то, что я буду старшеклассницой. Я чувствую себя первокурсницой, впервые идущей в школу.
Вязальная спица бабушки движется со скоростью света, когда она вяжет крючком, и я с благоговением смотрю на нее: — У тебя все получится, дорогая, как и всегда.
— И, держу пари, в кампусе у них будут симпатичные ребята из братства, — говорит Глэдис, присоединяясь к разговору и качая бровями.
Свидания — это последнее, о чем я думаю. Сомневаюсь, что когда-нибудь снова буду встречаться. Я официально закончила выставлять себя напоказ. Мое сердце разбито, и я сомневаюсь, что какое-то количество времени сможет его восстановить. В конце концов, я не могу отдаться тому, у кого сердце сковано бинтами.
— Нет, спасибо. Я погружусь в учебу, возьму столько дополнительных смен в закусочной, сколько смогу, и не оставлю себе времени на размышления.
Джудит закатывает глаза: — эГлэдис, все, что ты делаешь, это думаешь о мужчинах. Вот почему ты до сих пор одинока, знаешь ли. Может, если бы ты перестала гоняться за ними на секунду, ты бы дала им шанс гоняться за тобой.
О, мальчики, подъехали. Я официально отключаю свисток и ставлю рефери. Эти дамы сегодня дерзкие. Они нахальные, а я хандрю. Мы та ещё банда.
— Джульетта, ты помнишь, когда твой дедушка был здесь, как каждое воскресное утро вы сидели вместе за кухонным столом. Вы ели свои пончики… шесть глазированных и шесть шоколадных с посыпкой, а он со своими тостами с маслом.
Бабушка смотрит на меня с улыбкой.
— Конечно, помню, бабушка. Я так по нему скучаю.
— Я тоже, дорогая. Я все время думаю о нем. Я думала о вас обоих прошлой ночью, и о том, что каждое воскресенье, когда я возвращалась с рынка, я заставала вас двоих на кухне. На столе, каждый с газетой в руке.
Я помню те дни. Даже после смерти Попса у меня по-прежнему было привычкой по воскресеньям читать газету и есть пончики.
— Он всегда передавал мне комиксы, пока просматривал объявления. — Я смеюсь: — Боже, я помню, я спрашивал его: — Попс… что ты там вообще ищешь? — И он всегда отвечал одно и то же… «то, что нужно, чтобы найти меня».
Мы с бабушкой смотрим друг на друга, и ее глаза весело мерцают.
— Этот человек был чем-то особенным, не так ли? Прошлой ночью я чувствовала небольшую ностальгию, скучала по нему и все такое. Я взяла газету, она там, если хочешь почитать.
Мои глаза провожают ее взглядом до толстой воскресной газеты, лежащей на столе. Я, не колеблясь, встаю и подхожу к ней, пропуская первую страницу, так как я обычно читаю ее не для того, чтобы читать, и направляюсь прямо к любимому разделу дедушки.
Объявления.
Я ухмыляюсь и снова смотрю на бабушку:
— Знаешь… может, здесь есть что-то, что должно меня найти, бабушка. Разве не этим занимается вселенная? Судьба и все такое.
Бабушка кивает: — Никогда не знаешь, дорогая.
Глэдис и Джудит продолжают спорить о еде, которая будет подаваться на этой неделе, а я только качаю головой и возвращаюсь к своему стулу с объявлениями в руках.
Мои глаза сканируют бумагу, и там все как обычно. Уход за газоном, няня, налоговый инспектор. Пока не достигая конца.
С моих губ срывается вздох, и я сажусь прямо на стуле.
О. Мой. Бог.
Я прикрываю рот рукой, и слезы наворачиваются на глаза. Откуда он мог знать?
Там на странице написано:
Требуется няня:
Не просто няня. Та, что носит имя Джульетта.
И поцарапайте часть няни.
Нам просто нужна Джульетта.
Мне жаль.
Я смотрю на бабушку, которая самодовольно улыбается.
— Ты имела к этому какое-то отношение? — Я спрашиваю.
Она пожимает плечами: — Что ты имеешь в виду, дорогая?
Я протягиваю ей бумагу и указываю на то место, о котором говорю. Она смеется, когда читает запись, и сует мне листок обратно.
— Джульетта, ты можешь принести мне чего-нибудь попить, дорогая? Боже, у меня так сухо в горле. — спрашивает меня Глэдис, прежде чем вернуться к Джудит.
— О да, конечно, Глэдис.
Мои глаза снова просматривают рекламу, и я качаю головой, я не могу поверить, что он сделал это.
Я ставлю его на стол, чтобы подойти к торговому автомату, и когда я открываю дверь, я понимаю, насколько там тихо.
Хм, странно… Я никогда не слышала, чтобы здесь было так тихо.
Подождите, а где все? Я смотрю в коридор,
