— Ты правда думаешь, что я смогу нормально смотреть, как мою подругу насильно тащат под венец? Это не правильно. А что если бы я…
— Я всё сказал! Это моё решение. Ты. Не. Лезешь.
Мы молчим всю дорогу домой. Клык больше ничего не говорит и вообще не смотрит в мою сторону. Будто я лишь часть декора. Миха ведёт в тишине, бросая взгляд на мужчину через зеркало.
Мне хочется разораться, наехать на него. Как он может так себя вести? Ещё и приказал мне, будто я его собственность. Всего за пару минут всё изменилось из-за Зверя. Дамира, как его вдруг назвал Клык. Забыл о свидетелях или даже не думал в тот момент о секретности?
Если прошедшая неделя была пристанищем для нас двоих, возможностью разобраться в чувствах и желания, то сейчас всё это рухнуло. Он просто приказал мне заткнуться и не мешать.
Поэтому не собираюсь мешать своим присутствием дольше. И как только машина паркуется у дома, выскакиваю на улицу. Вдыхаю октябрьский воздух и стараюсь успокоиться. Глаза жжёт от слёз обиды, но я пытаюсь сдержаться.
Потираю саднящий локоть. Кажется все ещё чувствую хватку Клыка на коже.
— Я не хотел делать тебе больно, Арин.
— Но ты сделал.
И я совсем не руке говорю.
Клык часто во время сжимал бёдра и талию пальцами, оставляя едва заметные синяки. Будто ему нравилось оставлять на мне следы, доказывающие, что я его. С ним. И мне они тоже нравились. И разглядывала их в зеркале, обводила контуры и заливалась краской от воспоминаний, как это было.
Так что к его силе я привыкла.
Но дело ведь было в другом. Он заткнул меня. Вытащил из дома. По их со Зверем логике виноватой была я. И никто не собирался говорить о том, что он принуждает Асю. Что она там в засаде и нуждается в помощи, хоть и не попросила о ней напрямую.
— Прости, малышка. Иди ко мне, — он снова тот парень, которым был всегда рядом со мной. Я утыкаюсь ему в шею, обнимая. Почему всё так сложно. Почему он не может быть таким всегда. — Мне жаль. Я не должен был так себя вести.
— Но ты повёл, — обреченно. Потому что это повториться. — И ещё не раз поведёшь. Потому что при друзьях ты один, а со мной совсем другой.
— Теперь это о моих друзьях?
— Нет. Да.
Хочется запустить руку в волосы и прийти в себя. Подобрать слова, чтобы описать ту гамму чувств, что клубится внутри. Слишком много всего переплетено, не вытащишь одну мысль, чтобы не потянулись остальные. Жмусь сильнее к Клыку.
Спрячь меня от холода и самой себя, помоги стать слабой рядом с тобой.
— Ты никогда не говорил так со мной. Даже когда мы не были вместе. А там в машине мне показалось, что это совсем не ты. И мне страшно. А что если ты когда-то станешь таким навсегда?
— Тише, — горячие губы на щеках. Сцеловывает слёзы, стараясь успокоить. А меня душат рыдания и страхи. — Тихо, моя малышка. Прости. Просто это дела Зверя и Аси, не нам туда мешаться. Я бы убил Зверя, если бы он полез к нам и попытался тебя увезти. Даже чтобы защитить.
— А если бы я была в это ситуации? Если кто-то решил, что я должна стать его невестой?
— Если когда-то тебе нужны будут денег — ты обратишься ко мне, — не предложение или вопрос. Чётки приказ перемешанный со злостью. Будто не может представить, что я буду искать помощи у другого. — Даже если мы не будем вместе.
— Хорошо. Не деньги. Уверена, что это лишь предлог. Он бы нашел что-то другое, через что бы надавил на Асю. Просто через деньги проще всего. Иначе бы согласился на моё предложение в пятьдесят тысяч. Клык, а если бы кто-то так поступил со мной? Просто представь, не как друг Зверя, а как мой близкий. Представь, что меня заперли в доме и готовят к свадьбе. И не дают уйти. Как бы мне было?
— Я бы забрал тебя.
— Потому что у меня есть ты. А у Аси никого нет. Ясно? Она как и я. Одиночка, которая лишилась всех близких. И некому её забрать. Если бы не ты, меня бы тоже не было кому спасать. Понимаешь?
По сжатой челюсти уверена — понимает. И представляет. Прокручивает в голове варианты, чтобы со мной было. Может, даже видит меня на месте Аси в доме Дамира. Сжимает кулаки и прикрывает глаза.
И ему не нравится, когда подобное угрожает мне.
— Она моя подруга, — я тянусь поцелуем к его напряженному подбородку. Кожа горячая и щетина колется. Обнимаю за шею и чувствую его руки на талии. Так хорошо. — Я просто волнуюсь за неё.
— С ней всё будет в порядке, — он целует меня. И дыхание прерывается. Весь мир замирает. Тянусь на встречу, оглушенная чувствами. — Дамир её не обидит.
Клык толкает меня в коридор и стягивает верхнюю одежду. Пробирает руками под кофту, обжигая. Мне кажется, я плавлюсь под ним. Тяну пальцы к нему, желая касаться. Нужен ближе, сильнее.
— Он хоть и с жёсткими устоями, но на самом деле просто мишка, поверь мне.
Клык прижимает меня к стене, а его наглая рука проникает под ткань трусов. Я стараюсь сдержаться, но вскрик вырывается. Внутри всё горит и мне нужен он, чтобы справиться. Холодные пальцы добавляют контраста и заставляют дрожать.
— Мы правда будем обсуждать твоего друга в шаге от секса?
— Пытаюсь убедить всеми способами.
Натягивает презерватив и входит до упора. Окончание фразы тонет в стоне. Он двигается жестко и быстро. Заполняет идеально, так как нужно сейчас. Глубоко и плотно. До предела.
Позвоночник упирается в стену, до боли. Стена царапает кожу, но это всё исчезает по сравнению с тяжелым дыханием мужчины на шее. Горячее, душащее. Я втягиваю его запах, мускусный и терпкий, запрокидывая голову. Позволяю впиться укусом в шею, пометить.
Всё скручивается до предела.
Я дрожу от чувств. Слишком сильно, слишком мало. Просто теряюсь от ощущений. Горю. И сгораю с оглушительным вскриком, кончая.
— В порядке? — Клык помогает устоять на ногах и оставляет мелкие поцелуи. — Блять, с тобой у меня работает только одна голова. Не та, что надо.
— А по мне именно та, что надо.
Я глупо хихикаю, утыкаясь ему в плечо. Успокаиваюсь, наслаждаясь пустотой и слабостью тела. Оцениваю разрушения. Господи, надеюсь Миха остался в машине. Потому что рядом с Клыком моя голова тоже не варит. А другой нет. Приходиться следовать за позывами мужчинами, доверять ему по полной.
— Просто дай им шанс, — Клык протягивает мне свою рубашку. Потому что моя кофта пала очередной жертвой в нашей страсти. — Нам никто не мешал. Они подходят друг другу, ты увидишь.
— Я, — ловлю взгляд парня и киваю. — Но если он её обидит — я лично убью его. А ты поможешь мне спрятать труп.
— Договорились.
— И, Клык, ещё одна вещь, — не уверена, что стоит об этом говорить. Вроде всё решилось и в норме. Ссора прошла и мы завершили её так, как принято у парочек. Но неприятный осадок липнет изнутри, заставляя продолжить: — Твои слова в машине. О том, что ты решил и я не должна лезть. Я скажу один раз. И мы больше не будем к этому возвращаться. Но не смей мне приказывать.
— Мне жаль. Но иногда, особенно когда я решаю дела, тебе нужно будет слушать меня. В некоторых моментах нельзя показывать свой характер и проглотить мои приказы.
— Я не твоя шавка, чтобы следовать твоим приказам. Я твоя девушка.
— Если ты будешь продолжать так себя вести и подрывать мой авторитет, ты больше ей не будешь.
Я застываю. Он не мог этого сказать. Но он сказал. Внутри всё сжимается, наливается свинцом. Мне хочется зажать уши, чтобы не слышать этих слов. Вот только уже не забудешь.
Как за секунду от умиротворения можно перейти к взрыву? Всё, что улеглось в душе, скручивается. Выворачивает наружу. Шантаж и угрозы. Как мы до такого дошли? Как ещё с утра идеальные отношения скатились к сегодняшнему вечеру.
Я пытаюсь собраться. Успокоиться и сдержать слёзы. Опять. Потому что его слова ранят. Проникают под кожу, в самую душу. Ту, которую я открыла ему, вывернула. А он…
