и рылся в воспоминаниях. И если совсем недавно он гнал их от себя, то теперь цеплялся с упорством и надеждой — кто-то уцелел в той резне, кто-то спасся и он хотел вспомнить всех, у кого был такой шанс.
Еще дважды на них напали — сперва у сарая, где они провели ночь, наткнулись на шайку мародеров, которые видимо, как и они, хотели обрести в уцелевшем сарае приют, а позже в колодце они нашли безногую лушь, не ясно даже кто это был — мужчина, или женщина. От него воняло гнильем — обрубки распухли и воняли, однако он бросился на них, пытаясь залезть наверх по колодезной цепи. Арис убил его, расстроенный, что вода испорчена, а Стефана потом долго тошнило в кустах.
К концу третьего дня, как они ушли с тракта и пробирались полями, они поднялись на небольшой взгорок и Арис увидел в вечернем свете пологую долину, и на другой стороне — развалины. Одна из башен все еще вздымалась в небо над частью уцелевшей стены. Ни огонька, ни движения в далёких развалинах не было заметно.
— Что там такое, не знаешь старик? — спросил Арис, прикидывая что лучше — обойти эти развалины по краю, или продолжить путь через долину, и надеяться, что с окрестных холмов их не заметят мародеры, или остатки луши.
— Это город Линферон.
— Что? Это? — он повернулся проверить — не шутит ли Кеттер.
— А чего ты ожидал? Его разрушили невесть когда!
А действительно, чего он ждал? Суеты, повозок? Походного лагеря на склоне? Флагов и дозорных? А ведь он много раз думал, как глупо со стороны этого Бакриярда трубить на всех углах о месте сбора, когда вокруг чужие уши и как ни крути, слухи дойдут до Меша.
— Но где они? — взволнованно спросил Стефан, — Где, я не вижу! Может, они ушли⁈ Но куда⁈
Он готов был заплакать от отчаяния и Арис улыбнулся и потрепал его по голове:
— Не волнуйся. Думаю, этот Бакриярд умный человек.
— Что это значит, сударь? — все еще отчаянно спросил мальчик, — Ведь тут никого нет!
— Думаю, есть, — возразил Арис. — Они затаились, вскоре они нас заметят. Это место не простое — сперва они увидят нас и подумают, подходим ли мы им. Если решат, что подходим, они покажутся нам. А если нет…
— Что тогда, сударь⁈ — Стефан сложил ладони у груди.
— Обсудим после! — перебил его Кеттер напряженным голосом, — мне как-то не по себе — темнеет; и не только мы слышали, что Бакриярд Янаан собирает живых в Линфероне.
— Да, я тоже чувствую что-то дурное, — проговорил Арис, пристально разглядывая долину, лежащую перед ними, — Был бы я один, пошел бы прямо сейчас, но это может быть опасно. Может быть вам спрятаться пока, а я спущусь и огляжусь, что там и как?
Это не понравилось ни Кеттеру, ни Стефану. К тому же, едва Арис закончил, волчий вой донесся снизу. Волков не было видно — рощицы и кустарник покрывали долину плотным ковром.
— Идти просто глупо, — произнес старик. — Посмотри — внизу выпал туман. Через час там все будет как в дымке! К тому же внизу охотятся волки. Совсем глупо перебегать им дорогу. Пойдем с утра, вместе.
— Стая гонит добычу, — пробормотал Арис, — на ужин у них будет жирный олень. Или лось. А я и забыл вкус хорошего, свежего мяса. Ладно, не станем мешать. Но и оставаться на открытом месте глупо. Не бывал ли ты, старик тут прежде? Нет ли тут укромных мест? Потайного лаза? Заброшенного сарая?
— Если идти вдоль гребня холма, то мы… — начал Кеттер и осекся потому, что тишину разорвал человеческий крик и волчье рычание. И снова крик, отчаянный, протяжный.
Стефан побледнел.
— Не нравятся мне эти волки, старик, — произнес Арис.
— Долина полна зверья, что это им вздумалось охотиться на людей? — пробормотал Кеттер.
Человеческий крик внизу захлебнулся и волки больше не выли, теперь они грызлись, как свора псов.
— Но там же кому-то нужна помощь! — шепотом воскликнул Стефан.
— Мы уже ничем не поможем ему, — отрезал Кеттер. — Не стоит идти сейчас вдоль гребня. Лучше затаиться и дождаться утра. Но где нам укрыться?
— Мы проведем эту ночь на деревьях, — сказал Арис оглядевшись.
Спорить никто не стал. В надвигающейся тьме кое как взобрались на ветки, а после полуночи пошел дождь, мелкий и нудный, как Арда, когда приставала к Мауро. Старик кряхтел, ворочался и еле слышно стонал. Арис отдал свою рубаху Майло и к утру продрог до костей.
Волки пол ночи пировали внизу и ушли только перед рассветом. Едва рассвело, Арис скатился вниз, размял затекшее тело и прислушался.
Все было тихо, лишь предрассветные шорохи и звуки, знакомое пение птиц и возня мелкого зверья в траве. Однако Арис чувствовал, что-то еще. Что-то важное. Совсем близко! Предчувствие чего-то охватило его. Он будто должен был спешить на важную встречу. С кем? Куда?
— Оставайтесь пока тут, — сказал он Кеттеру, свесившемуся с веток.
— Но что, если… — прошептал тот.
— Ждите! Сидите тихо и не слезайте вниз пока я не вернусь.
Он быстро принялся спускаться по склону, оглядываясь по сторонам. Но далеко не ушел — совсем рядом раздавались чьи-то осторожные шаги, очень близко, за полосой кустарника. Человек шел через заросли прямо к нему. Положив руку на рукоять меча Арис шагнул навстречу.
Серая пичуга выпорхнула из под ног и села на ветку, рядом, залилась звонкой песней. Шаги приблизились. Дрогнули ветки. Арис покачнулся и едва устоял на ногах. Закрыл глаза на миг. Выдохнул:
— Ты?
Человек шагнул к нему навстречу, его лицо было ясно видно в сером, утреннем свете. Арис сглотнул и все-таки вытащил меч, однако не поднял его, лезвие скользнуло по камню и остановилось, глядя в землю.
— Ты умер! Я видел твои раны!
— Ты видел, вождь, я знаю. Меня убили в Дарине. Когда ты выпрыгнул в окно последние капли жизни уходили из меня, но я умирал счастливым, ведь я исполнил свой долг.
— Ты умер, черные тени растерзали тебя!
— Верно. Вот тут, — Бако задрал
