Ниал первая открыла глаза. Она обернулась и увидела лес. Он находился в сотне локтей от них. Девушка услышала тяжелое дыхание Сеннара рядом.
— С тобой все в порядке? — спросила она.
Маг отдышался:
— Ничего, но на сегодня с заклинаниями покончено.
— Мы еще не слишком далеко, нам надо бежать.
Полуэльфийка поднялась и заставила Сеннара последовать ее примеру.
Они снова побежали. Место, в котором они находились, оказалось еще опаснее того, откуда они бежали. Здесь не найти убежища, ничего, где можно было бы спрятаться. Земля была плоской и сухой, они могли стать легкой добычей.
— Хотел сделать лучше, но не мог точно вспомнить место, а этой Земли не знаю, — извинялся Сеннар, задыхаясь.
— По крайней мере, мы оторвались от них, — ответила Ниал.
Колодцы, которые позволяли проникать в подземные резервуары Земли Огня, находились, судя по всему, неподалеку. Но Ниал, озираясь вокруг, видела, как размываются контуры предметов под невыносимыми лучами солнца и исчезают в яркой вспышке. Вдруг она заметила, как на горизонте появляются плотные черные тучи и высокие горы. Сеннар с трудом шел за ней, совершенно обессилевший.
— Может быть, ты ошиблась? — спросил маг.
— Я и сама не знаю, — выдохнула Ниал.
И вдруг полуэльфийка почувствовала, как под ее ногами расступается земля. Они с Сеннаром упали и погрузились в темноту. Последнее, что ощутила Ниал, — острая боль в затылке, а потом — ничего.
В ГЛУБИНЕ
В городе Земли Скал все предметы цвета гор. Здесь более чем где бы то ни было видна изобретательность и грандиозность искусства гномов. На улицах всюду слышны детские голоса, всюду радостные, ликующие жители, а в полдень король велит звонить в колокол, чей звон быстро распространяется по всем закоулкам города.
География Всплывшего Мира, параграф XXXVII, Королевская библиотека города Макрата
21
ВОИНЫ ИДО
Идо и его ученики прибыли в лагерь за неделю и обнаружили, что фронт еще больше отодвинулся назад. Как и следовало ожидать, юноши были взволнованы. Кровь, раны, горы трупов, сломавшиеся от частых боев мечи, страх… Всего этого в тепличной атмосфере Академии они и представить не могли.
— Это — война, это — грязная штука, которую в Академии вам представляют как изящный балет с мечами. Когда сражаешься, нет ни правил, ни честности. Тут вас ждут жизнь или смерть. Забудьте честь, забудьте учебники по фехтованию и хорошенько запомните, за что мы бьемся, — сказал гном испуганно смотревшим на него ученикам.
Идо повел свое войско по поселениям, где дымились развалины, а на улицах валялись разлагающиеся трупы. Он показал мальчишкам отчаяние выживших, сирот, вдов, широко открытые и смотрящие в пустоту глаза тех, кто все потерял.
Кто-то отводил взгляд, кто-то вечером рыдал в своей палатке. Это было правильно. Так и должно было быть. Воин, который не испытывает ужаса от войны и от несправедливости, не может сражаться на пределе своих сил.
Увидев слезы одного из самых молодых учеников, Идо стал жестким и прямолинейным.
— Лучше подумай, чем плакать. Пусть в твоем сердце останется то, что ты увидел. Спроси себя, почему это так. Когда ты поразмыслишь, задай себе вопрос: что ты можешь сделать, чтобы такого больше не происходило? Тогда поймешь, что ты схватил меч не потому, что твой отец вложил его тебе в руки, когда ты еще не умел ходить, не потому, что хочешь быть сильнее других, не потому, что девочки оборачиваются, когда ты проходишь, а во имя более высокой цели.
Идо пытался передать своим ученикам все, чему он научился в течение долгих лет войны, и эта работа его воодушевляла, потому что она позволяла не только обучать воинов, но и формировать мужчин, которые когда-нибудь смогут вершить судьбами мира, если мирное время наступит.
«Может быть, я должен был бы делать это чаще, может быть, я должен был бы набрать других учеников?» — на таких мыслях поймал себя Идо. В конце концов, может быть, это и было способом искупить его собственное прошлое?
Затем были часы обучения боевому искусству, поединки, в которых все сражались друг с другом, чтобы научиться двигаться, когда со всех сторон нападают враги. Идо был строгим учителем. Он требовал от своих учеников той же ловкости и той же настойчивости, которых требовал и от себя самого. Так он изматывал учеников поединками и теоретическими уроками.
— Труд воина — нелегкий труд, — говорил он, когда кто-то жаловался.
Одновременно с обучением Идо следил за последними этапами подготовки к бою. Весна подходила к концу, приближался назначенный день наступления. Проводили множество совещаний по выработке стратегии. Идо и его воины, группа около четырехсот человек, среди которых имелись и юноши из Академии, были поставлены на первую линию. Ученики Всадников, которые уже могли летать верхом на драконах, должны были отражать нападения огненных птиц. В эти дни лагерь превратился в хаос, шли ускоренные приготовления, раздавались крики драконов, находившихся в стойлах.
Когда Идо сообщил воинам о дне нападения и об их позиции, почувствовал, как по рядам юношей пробежал страх.
— Мы — не настоящие воины, — запротестовал один из них.
— Напротив, вы — воины. Моего обучения более чем достаточно, а у вас за плечами еще и уроки Академии, — возразил Идо.
— Да, но первая линия — всегда первая… — попытался сказать другой.
— Поэтому мы вас и отбирали и обучали. Вы — не обычные солдаты, помните об этом. — Идо окинул взглядом испуганные лица юношей. — Вы не должны позволить страху взять верх. Вы сделали свой выбор, когда поступали в Академию. Вы решили рисковать жизнью за идеал, вот и наступило время заплатить за выбор. Страх — нормальная и правильная реакция. Он помогает измерить любовь к жизни, а любовь к жизни нужна для этого ремесла. Но вы должны преодолеть страх. Вы — часть единого целого. Как и в жизни, смерть одного позволяет другим продолжать свое дело. Вы должны думать об этом. Не сражайтесь напрасно. В любом случае у вас есть все необходимое, чтобы не дать убить себя.
Время пробежало быстро, холодная весна этого года медленно уступила место первым жарким дням начинающегося лета. И вот наконец наступил день битвы.
Лагерь был переполнен оружием и людьми. С самого рассвета по палаткам начали передавать приказы и распоряжения. Драконы перемещались по лагерю с места на место.
Идо проснулся очень рано, в горле у него стоял комок. Такого с ним никогда не случалось, разве только когда он был мальчишкой и сражался за Тиранно. Он обругал себя и встал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
