Читаем без скачивания Летучий Голландец - Ричард Кнаак

— Это устройство способно на многое, но с такой конструкцией оно будет малоэффективно. Скорее всего он рассыплется на кусочки и потеряет всю ценность, которую когда-то имел. — Мертвенно-белый глаз сузился. — Большую ценность для меня представляет только сам капитан и его корабль, и в данный момент ничто не заставит меня прибегнуть к разрушению этой птички. Друг Фило должен быть в целости и сохранности, пока я не буду знать все.

В глазах Августа де Фортунато этот пернатый имел ценность только как приманка. Но в одном они пришли к соглашению: птицеобразный человек ясно дал понять, что ангел смерти вернется. Это единственная информация, которую механическое создание сообщило добровольно, и единственная, в которую де Фортунато поверил. Ему только хотелось понять, почему проклятая птица выдает своего хозяина так охотно. С логической точки зрения первому помощнику следовало бы помолчать и дать возможность капитану застать их врасплох.

— И что же вы узнали, если вообще узнали? — спросил Август.

— Этот Голландец не до конца понимает, что вокруг него происходит. Его корабль, его первый помощник — это части чего-то большего. А сам он — фокус этих сил. Нечто, заставляющее их направить свою энергию к какому-то концу. Но действуют они от него независимо. Это мы видели. — Властелин Теней потер подбородок. — А что за конец, мне кажется, я почти догадался. Еще немного, и все. Птицеголовый чего-то ждет, какого-то грядущего события.

— Не Конца света?

— Нет, иного, друг Август. — Сын Мрака взмыл вверх, и голоса стали снова слышнее. — А теперь удались и будь начеку, друг Август. Подозреваю, что проблемы скоро разрешатся. На самом деле я не удивлюсь, если все станет на место еще до того, как над городом взойдет солнце, и это неплохо, так как я думаю, этому миру осталось не так уж много восходов.

— Вы думаете, что предвестник явится за своим человеком-птицей?

— Думаю, что произойдет очень многое, но, в частности, и это. — Сын Мрака опять потер подбородок. — На птицеголового мои методы не действуют, но вот его хозяин, он хоть и бессмертный, но все же человек. Если потребуется, то через него я доберусь до птицы, а через птицу я получу корабль… — Властелин Теней вдруг замолк, его глаз на мгновение расширился. — Корабль…

— И что это такое? — Август де Фортунато никогда не видел, чтобы Сын Мрака так себя вел.

— О, это нечто… — Бледный глаз прикрылся. — Нет, ничего. Просто видение. Предчувствие и не больше. Ничего.

Де Фортунато ждал, но Сын Мрака углубился в то, что ренегат считал бессмысленным бормотанием двух узников.

Время убегало, а Властелин Теней тратил на эту парочку драгоценные мгновения впустую. Де Фортунато оставил Сына Мрака и направился туда, где, как он знал, должен быть выход.

Черный принц ждал, когда вернется предвестник. Юный изменник тоже ждал, но не из-за Сына Мрака. Августу де Фортунато пришло в голову, что корабль вместе со всеми своими тайнами по праву может принадлежать ему, а вовсе не бездомному тирану, единственными подданными которого была кучка тупых чернильных мешков. А что касается других мыслей Властелина Теней, то, когда Август окажется на корабле, ему не будет до них никакого дела. Пусть этот мир рухнет, погибнет в пламени или еще где-нибудь, под его командой корабль отвезет его туда, куда нужно ему.

Сын Мрака собирается воспользоваться аниматроном как приманкой, потом как заложником, чтобы заставить моряка сотрудничать. Но эта штука — просто машина, как бы успешно она ни имитировала человека. У Августа де Фортунато на уме было кое-что получше. За несколько мгновений их столкновения ему удалось подметить в легендарном мореходе несколько особых черт. Первая и самая главная, и именно на нее он и рассчитывает, это забота так называемого Голландца о других, и особенно, по-видимому, о дочери де Фортунато.

«Он смотрел на нее так, как будто знал всю жизнь. В чем-то он очень человечен; должно быть, это какое-то воспоминание».

На воспоминаниях вполне можно сыграть. Опыт у него есть. В чем бы ни была причина заботы Голландца о Майе и других, именно она приведет его к падению. Он отдаст корабль де Фортунато, а тот уж не удовлетворится ролью пассажира. Корабль узнает, кто его настоящий хозяин.

А что касается Сына Мрака, ренегат улыбнулся. «Ваши обещания были в последнее время пустым сотрясением воздуха, ваше высочество. Когда у меня будет корабль, я заставлю вас их сдержать».

А потом он убьет Властелина Теней, и остальных тоже.

16. В башне страха

Они добрались до Тауэр Сирс, и тут Майя почувствовала такую ужасную боль в груди, что, казалось, внутри у нее все разрывается.

Она стала падать, но Голландец успел ее подхватить, его действия не позволили ей разбить голову о бетон, но не могли облегчить мучительную боль. Казалось, что самая ее суть охвачена огнем и одновременно, что кто-то хочет ее зарезать. Боль стала такой нестерпимой, что Майя молила о смерти. Она откуда-то знала, что, если сейчас это случится, она попадет в иное место, где начнет все сначала. Боль уйдет. У нее будет новая жизнь, она возродится.

Наконец кошмарные ощущения исчезли. Майя вздохнула и, подняв глаза, увидела на лице Голландца страшную тревогу.

— Все, все прошло. — Измотанная женщина вздохнула еще раз, глубже. Теперь наступила реакция. Все тело горело, кроме правой руки, где ощущалось легкое онемение. Она приподняла голову и почувствовала головокружение, но с этим Майя справилась.

Однако когда она попыталась встать на ноги, они ее не держали. Голландец тотчас отнес ее туда" где она смогла сесть.

Майя снова хотела подняться, но он заставил ее остаться пока на месте.

— Тебе самой будет хуже, если ты не отдохнешь. И Гилбрину ты тоже не поможешь.

Майя признала, что он прав. По правде говоря, она сомневалась, что сделает больше двух-трех шагов прежде, чем снова упадет. Ужасно ощущать себя такой слабой. Она смутилась, хоть для этого и не было причин.

«Что со мной?» Она никогда не чувствовала ничего подобного, но все же это ей что-то напоминает. Но что? Чувство смещения, как будто покидаешь себя и летишь в другую жизнь, другой…

— Другой мир, — прошептала Майя, — как будто снова родился в другом мире. — Она быстро обернулась к спутнику, волосы цвета ночи разлетелись волной. От этого движения на секунду вернулась боль, но Майя не дала ей себя поглотить. Ей важно было рассказать Голландцу, что произошло.

— Это едва не случилось! Я это почти совершила!

— Что «это»? — Он внимательно следил за своей интонацией, но беспокойство все равно явственно проглядывало.

Майя схватила его за плащ.

— Я почти… — даже сейчас она с трудом в это верила, — я почти перенеслась.

Глаза, мерцающие звездным светом, смотрели на нее изучающе, как будто борясь с недоверием. Потом Голландец отвернулся и поднял взгляд к небу. Майя подумала, что он ищет «Отчаяние». Наконец он ответил:

— Но еще слишком рано.

Тут она с ним согласилась.

— Но все же это случилось Я не сразу узнала эти ощущения, но все было так же. Единственная разница в том, что вместо нескольких секунд, когда и осознать ничего не успеешь, все тянулось и тянулось — как будто в замедленной съемке. Я думала, что от боли сойду с ума.

Голландец обнял ее.

— Я понимаю, что ты перенесла. Мальстрем, он бывает как раз такой, только боль длится дольше, и вместо чувства, как будто тебя разрывают на части, тебя действительно разрывают.

Майя подумала о своих недавних чувствах и попробовала умножить эффект, чтобы понять, что он вытерпел в прошлом. Одна только мысль заставила ее содрогнуться. Голландец сильнее прижал ее к себе.

— Этот мир совсем другой, — наконец объявил он, снова посмотрев на небо, — чем-то он страшно отличается.

— Наверное, из-за Сына Мрака. Только из-за него.

— Возможно. Но если это из-за Сына Мрака, то почему?

Он охотился за вашей компанией и на других вариантах. В чем же сейчас разница?

— У него Гил и Фило. — Майя выпрямилась. Она почти пришла в себя, хотя память о той муке все еще оставалась где-то внутри и сохранится надолго.

— Фило… — Голландец взвешивал последствия захвата своего первого помощника, очевидно, решив, что причина изменений не может быть в Гилбрине. Майя должна была согласиться. Конечно, Гилбрин — личность уникальная, но все же он только один из них. Ничего особенного в нем нет.

Вот Фило, с другой стороны…

Голландец поднялся:

— Надо найти убежище этого Сына Мрака. — Он повернулся к Майе. — Как ты себя чувствуешь?

Майя уловила нетерпение в его голосе. Он понимал ситуацию не намного лучше, чем она, но оба они знали, что каждая уходящая минута приближает их к хаосу. Она надеялась, что ответ кроется в цитадели Властелина Теней Единственное место, где они могли искать. И единственно возможное действие, если они собирались спасать своих товарищей, особенно Фило. Гилбрин значит для Майи очень много, но она понимала, что значительно важнее избавить Фило от гостеприимства Сына Мрака. Не хотелось бы ей снова оказаться перед таким выбором.