меркам, километрах в двадцати от гостиницы. В моем мире это место именовалось поселком Моховая Падь.
По дороге я выспросил у наставника все, что он знал о мирянах и их даре, чтобы не лопухнуться в разговоре с целителем. Рассказ дяди Вани вышел коротким: каста была предельно открытой во всем, что касалось информации о внешней стороне дара, но скрытной, если речь шла о глубинных его проявлениях. То есть боярин моего уровня вполне мог себе позволить относительное невежество в данном вопросе.
– А эти, переделанные миряне? Которых потрошители делают? От них как-то защищаются? Ну, это же логично: если есть оружие, нужно задуматься и о защите.
– Методики потрошителей – тайна почище царского дара, – усмехнулся с заднего сиденья старик. – Никто не знает, как они делают то, что делают. А защита… Умелый целитель способен спасти от проклятия, но не всякого и только на начальной стадии. Правящие семьи минимум раз в неделю проверяются у доверенных лекарей. Других способов закрыться от удара просто нет.
Лекарь-якут оказался моложавым мужчиной среднего возраста. Невысокий, с круглым телом, круглым лицом и собранными в хвост на затылке черными волосами. Он лично встретил нас на крыльце утопающего в пламенеющей листве особняка и повел внутрь, по пути со сдержанной гордостью рассказывая, как тут у него все устроено и что за болезни здесь лечат. Я даже заслушался, словно и вправду был клиентом. И рак в начальной стадии? С гарантией? Да вы что!
Целитель, видать, решил, что рука князя приехал к нему как пациент. Той же причиной объяснил себе и сопровождение в виде престарелого наставника. Ну а что? И сильные мира сего подвержены простуде, несварению желудка и переутомлению! Все же люди – из костей и мяса, из детских комплексов и взрослых проблем. Просто одни могут огнем кидаться, а другие нет. Не стал я его разубеждать – так даже проще будет разговор построить.
Кабинет у целителя с мировым именем оказался большим, но простым до аскетичности. Гладкие стены приятного бежевого цвета, множество крохотных светильников под потолком, дающих рассеянный и мягкий свет, толстый ковер и большое окно, выходящее на пожелтевшую березу. Никаких полок с историями болезней, никаких портретов маститых лекарей прошлого. Массивный, темного дерева стол у окна, два удобных даже на вид кресла, диванчик в дальнем углу – вот и вся обстановка. Видал я, скажем, кабинеты в медцентрах своего мира и побогаче.
Устроив нас с дядей Ваней в креслах, а сам сев за стол, владелец клиники выжидательно уставился на нас. Давайте, мол, господа хорошие, рассказывайте, что за недуг привел вас ко мне?
– Прежде всего, уважаемый господин Тыысыт, прошу вас учесть, что данный разговор должен остаться исключительно между нами, – предупредил я. – Речь пойдет о здоровье членов правящего дома.
– Конечно, Игорь Сергеевич! – болванчиком закивал якут. – Иначе мы и не работаем!
– В таком случае скажите: приходилось ли вам работать с носителями царского дара?
Я зашел издалека – ну не лупить же ему в лоб словами «что ты знаешь про потрошителей?».
Целитель на миг засомневался, но ответил утвердительным кивком.
– Однажды. Еще на родине. Собственно, это и стало причиной моего переезда под руку князя Пояркова. Вы ведь наверняка и так знаете.
– Признаться, нет.
– Младший сын Олёнёка Тыгына был подвержен наследственному заболеванию – плохой свертываемости крови. Я его лечил… пытался излечить от этого недуга. Но безуспешно. Недуги вырождения плохо поддаются даже целителям. В итоге Тыгын разгневался, и мне пришлось бежать.
– А у мальчика к тому времени уже пробудился дар? Я к тому…
– Я понимаю, к чему вы задаете эти вопросы, Игорь Сергеевич. Вы пришли поговорить о вашем двоюродном брате, княжиче Антоне?
– М-м… Да.
Понятно, что это лишь уловка, чтобы начать разговор, но как быстро он сообразил! С другой стороны, светило медицины и должен быть умным и проницательным.
– Пробуждение дара проходит у него штатно. Я неделю назад осматривал его по приглашению Николая Олеговича. Все энергетические каналы раскрылись, нигде не видно закупорки. Вам князь ничего не говорил?
– У нас напряженные отношения последние несколько недель, – напустил я на себя расстроенный вид. – А я беспокоюсь за младшего.
– Понимаю. Но, как я уже сказал, с княжичем все в порядке. Вам не о чем волноваться, Игорь Сергеевич.
Целитель замолчал. Руки спокойно лежат на столе, на лице профессиональная доброжелательная улыбка, а в глазах интерес и ожидание. Всем своим видом Тыысыт показывал, что готов так хоть весь день сидеть, выслушивая вопросы гостя и давая на них ответы.
– Это хорошо! Скажу прямо, вы меня успокоили. Но я не только с целью справиться о здоровье брата приехал, как вы понимаете. У меня к вам еще один разговор, если вы располагаете временем.
– Я давал вашему роду присягу. Все мое время – ваше.
Ишь ты, как тут все устроено! Присяга! Понятно, что это лишь вежливый оборот речи, не более. Присяга княжескому роду, как я уже успел выяснить, не имеет под собой ничего средневекового. Скорее, это особые условия для деловых партнеров: предприниматель получает льготное налогообложение, но обязуется регистрировать бизнес-активы только на землях сюзерена. Однако… звучит красиво.
– Я сейчас занимаюсь потрошителями, господин Тыысыт. – Говоря это, я очень внимательно следил за эмоциями собеседника. – Это такая преступная группировка…
– Я знаю, кто это, – спокойно откликнулся целитель. Только что-то промелькнуло в глазах. Что-то, чего я не смог распознать.
– И меня очень интересует ваше мнение, как человека с мирским даром, относительно того, что собою представляют…
Тут я немного замешкался, пытаясь подобрать определение для мирян, с младенчества обученных не лечить, а убивать. Наверняка ведь у них было какое-то название. Не хотелось бы в очередной раз попасть впросак.
– Ведьмаки? – закончил за меня якут. Тем же ровным тоном.
– М-м… Да. Ведьмаки. Видите ли, я предполагаю, что потрошители, чувствуя угрозу, могут нанести удар по мне или кому-то из моих близких. И мне бы хотелось быть готовым и отразить удар.
Целитель тут же поднялся, быстрым шагом обошел стол и приблизился ко мне. Со словами «вы позволите?» он движением священника, проводящего коронацию монарха, возложил мне на голову руки и закрыл глаза.
Я напрягся и чуть было не врубил щит – данное действие уже почти стало рефлексом на любой вид опасности. Якут мог увидеть, что я не оригинальная версия обер-секретаря? Или это только наставник способен распознать? Блин, не учел такого поворота в разговоре, надо было уточнить у дяди Вани.
Тыысыт простоял так с минуту. Неподвижно и, кажется, даже не дыша. Я тоже старался не двигаться, замерев в кресле.
Наконец целитель открыл глаза и буднично произнес:
– Все в порядке. Никакого постороннего влияния не наблюдается. Однако есть признаки истощения, но это, я полагаю, результат переутомления.
– Это и есть единственный способ защититься? – пошутил я. Вроде как бы я и знал об этом,
