— Вы сумасшедшая. Ненормальная. Удивляюсь как у такой женщины вырос нормальный сын.
Женщина расхохоталась.
— До сих пор идеализируешь Ясю? Ну, ну. Он тебя не спасет. Ты ему не нужна.
Снова полезла в сумку и достала конверт.
— На, полюбуйся. Красивые девушки, не правда?
Руки дрожат. Снова провокация?
— Что это? Вы следили за собственным сыном?
— Я же для тебя старалась. Чтобы ты побыстрее переболела своей…Своей привязанностью. Яр красив, и пользуется этим, как любой молодой парень.
Открываю и достаю снимки.
Яр в компании девиц. Красивых и вызывающих. Они смеются, выпивают, с кем-то даже танцует.
— Подделка, — швыряю я, но тут же подхватываю одну фотку, где Яр с Кариной.
Они сидят на диванчике. Карина закинула Яру ноги на ногу. Гладит его по груди. Оба пристально смотрят друг на друга.
Сердце болезненно сжалось.
Спящий шар окаменел и покрылся трещинами. Рассыпаясь, больно бьет меня изнутри, раздирая оскрыми гранями осколков. Руки обессиленно подают поверх покрывала, сжимая и сминая фотографию.
— Мало? — Достала телефон. Нажала, включила запись.
"— изъявит желание уйти с ребенком, что ты сделаешь?
— Ребенка она не получит!" — грозно ответил Яр.
Мне будто разом все кости переломали. Задыхаться начала. Сводит судорогой, перекручивая каждую нервную клеточку. Больно. Из груди послышался стон. Даже не поняла, что это мой собственный.
Глажу живот рукой, ничего не ощущая. Пусто. Черт, как же пусто. Он не имел права так со мной поступать. Нет.
Я столько раз видела его взгляд, полный понимая и искренности. Полный любви. Я верила, что Ярослав любит меня. Нельзя так правдоподобно грать нежность к человеку, к которому ничего не чувствуешь! Или можно?
Повалившись на кровать, слышала как хлопнула дверь. Пришла, нагадила и ушла. В этом вся она.
Боже, как больно.
Снова врачи и медсестры. Я уже не задаю вопросов. У меня просто сил на это нет. И так все время сплю.
Грудь болит. Горит. Дают таблетки от лактации. Прячу за щекой, а молоко сцеживаю в туалете. Я так ни разу не приложу родное дитя к груди…
Хотя понимаю как все это бессмысленно! Если я правда так и не увижу своего сына?
Я зла. Очень зла. На всех. На Яра и его мамашу. На Евгения Юрьевича, что тот снова развязал своей жене руки. Пусть творит что хочет. Ему плевать. Он деньги зарабатывает, которыми потом всех подряд подкупать будут. И я никто для них. Инкубатор.
Даже Антон не появляется. Наверное, специально так себя добродушно вел. Хренова семейка запудрила мозги.
Снова слезы. Снова истерика.
Через какое-то время пришло осознание, что мне просто нужно хотя бы попытаться выйти отсюда. А потом я найду способ добраться до Ярослава и вернуть собственного сына. Они же не могут держать меня здесь? Сколько времени прошло? Нужно что-то придумать.
Мне снился сон. Короткий, но такой правдопободный.
Будто приходил Яр. Он сказал, у нас замечательный мальчик и они скучают по мне.
Благодарил меня. Даже ощутила тепло его рук.
Но очнувшись, поняла что это всего лишь сон.
Глава 45
Ярослав
— Ты сказала, что Зоя подписала документы, — даже ребенок на моих руках принялся заливаться ором. Света, нянечка, прибежала на детский плач и ждала когда отдам ей ребенка. Поцеловал сына в красный от плача носик и передал няньке.
Я весь на нервах. Еле сдерживаюсь, чтобы не задать вопрос мамаше о ее самочувствии в лоб. А еще предупредить, что ее за это ждет.
Бл*ть.
Но вместо этого я натягиваю улыбку, вальяжно бросившись на диван.
Знал. Как чувствовал, что здесь что-то не так. Но ту новость, которую рассказал Антон повергла в непонимание и полный шок.
В полное бешенство.
Отец до этого пригласил меня в кабинет для разговора.
Показал, чтобы я сел к столу.
— Ты не думал отдохнуть? Вместе с ребенком. Уехать за город. Или лучше за границу?
Я немного удивлен.
— Да я только и делаю, что отдыхаю. Экзамены проставлены, Женек с няней. А мне… — он протянул лист, на котором указано время и место встречи.
"Через час в Давыдове. Свету и Женю отправь погулять. А сейчас только поддакивай и ни слова о Зое. Это важно".
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ниче не понимаю. Но раз отец такими странными способами общается, значит есть причина.
Он продолжал настаивать, что мне нужно уехать. Забыть все старое, подумать о своем будущем.
И делал он все с таким видом, будто читал по бумажке заготовленный текст.
Указал на дверь и приложил палец к уху.
Нас подслушивают? И папа ничего не сделает?
Я хмурился от непонимания происходящего.
Раз никто не видит, отец закатил глаза и махнул мне рукой."Поддакивай".
Я прыснул и сделал вид что согласен с ним. Мы еще немного поболтали о Жене.
Вышел кабинета, за дверью никого.
А когда встреча состоялась и Антон вывалил что на самом деле произошло. Я пришел в бешенство. Подскочил со стула.
— Ну так поехали ее спасать. И вообще, почему ты не сделал это как только узнал правду?
— Ты хочешь, чтобы твою мать публично и с позором забрали в психушку? — вскинул бровь.
— То что она вывторяет ненормально! Все должны знать это! — посетителей привлек мой громкий и истеричный тон.
— А завтра в газетах появится заголовок, что жена бизнесмена вместо Франции отбыла в психушку.
— Она заслуживает.
— Она твоя мать! Ее подлечат и она…Вернется нормальной, — уверенно заявил отец, отпивая кофе.
— Сам то веришь?
— Мы не последние люди в городе. И имя твое матери позорить не дам.
— А я не могу позволить, чтобы Зоя осталась там хоть еще на сколько. Что делать?
— Есть план. Только эмоции нужно держать при себе. Сделаем вид, что все нормально. Тамара потеряет бдительность и спокойно поедет куда я ей скажу. А ты тем временем встретишь Зою.
После этого меня выпроводили под предлогом скучного разговора.
Сел в тачку, хлопнув дверцей. С разгона ворвался в городской поток.
Все бесит. Мама. Как она не понимает, что наделала? Может у нее в голове паразит какой сидит? В Тае этой дряни много.
Психанув, развернулся через площать, едва не собрав кучу металла за собой.
Выехал за город, пытаясь адреналином заглушить боль.
Мама делает хуже только мне. Зоя теперь не поверит, что я не приложил к этому руку.
Вот почему девушка все время спала когда я ее навещал.
Бл*ть.
Зоя никуда не уходила.
Она до сих пор в больнице, только в другом месте. Ее пичкают какой-то хренью.
Мать мне соврала. И врачи соврали, что у Зои осложнения.
Болезненное щемящее чувство не покидало даже рядом с сыном. Лишь немного ослабевало от прикосновения к нему. Мой сын.
Вдыхаю его молочный аромат. Пухлощекий малыш с голубыми глазами.
Я сначала удивился и долго всматривался в цвет глаз. Подумал детей перепутали.
— Не пугайтесь. У малышей почти всегда цвет глаз меняется. Будут как у папы или мамы, — женщина заметила замешательство на моем лице, когда я впервые взял Женю на руки.
Мышцы рук словно замкнуло, боясь выронить хрупкое тело малыша.
Это непередаваемое ощущение.
Кайф. Особенно запах.
Такой маленький, и так меня за палец схватил. По взрослому.
Наблюдает за мной.
Ой. Кажется чихнул.
А я прослезился.
Это мое. Частичка меня и Зои.
Поверил что она ушла, увидев кольцо.
Ездил до Гали. И к Томке. Первая сказала что этого и следовало ожидать.
— Жаль что ребенка тебе оставила, — и хлопнула перед носом дверью.
У второй меня встретил какой-то мужик и сказал что посторонних в квартире нет. Даже предложил проверить, когда Томка сказала что знает меня.
Даже к Сане ездил. Но бестолку. Зои нет.
В квартире у бабушки она тоже не появлялась. Ремонт почти занчен, я надеялся обнаружить ее здесь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я охотился за возможностью увидеться с ней, в то время как Зою удерживали в клинике. Как какую-нибудь больную.
