Читаем без скачивания Звезда Вавилона - Наталья Солнцева

– Я приведу его, – сказал Матвей. – Мало ли, что ему взбредет в голову?

Комната была скудно обставлена: кровать, шкаф и два стула. На шкафу стояли две большие, битком набитые спортивные сумки. В углу приткнулась гитара в чехле. На стене – черно-белый портрет Высоцкого.

Астра обвела скромное жилище внимательным взглядом. Неужели это логово убийцы? Высоцкий со стены скептически взирал на нее. В голове возникла строчка из его знаменитой песни: «Эх, ребята, все не так… все не так, ребята!»

«А как надо?» – мысленно спросила она то ли себя, то ли его.

Непревзойденный маэстро оставался безмолвным. Все, что он хотел, он сказал в своем творчестве. «Теперь ваш выход! – читалось в его глазах. – Ну-с, на что вы способны, господа?»

Апрель в сопровождении Матвея выглядел комично. Мокрый, с наспех приглаженными волосами, с неподдельным изумлением на красивом лице. Еще бы! Он-то успел уверовать, что никто ни о чем не подозревает! Ни сном ни духом…

– Садитесь, – вежливо кивнула Астра. – Разговор предстоит долгий.

Он плюхнулся на кровать, застеленную потрепанным пледом, уронил руки на колени. Пальцы у него были длинные, сильные, с чистыми продолговатыми ногтями. Астра представила, как они сжимали пепельницу, нанося удары по голове беззащитной женщины…

– Что вас связывало с Нелли Ракитиной?

– Н-ничего…

– Вы лжете, господин Сахно. Есть свидетель, который видел, как вы выходили из квартиры погибшей.

– Я не знаю… никакой Ракитиной…

– Ребята из ремонтной бригады, которые работали у Нелли, легко опровергнут вашу ложь, – добавил Матвей. – Вы усугубляете свое и без того скверное положение. К тому же о вашей связи с погибшей знает ее бывший жених Олег Провоторов. Он следил за Нелли… Домработница Ракитиных тоже как-то случайно столкнулась с вами обоими в метро. Вы ее не заметили, а она отлично разглядела и вас, и Нелли. Все тайное становится явным.

Молодой человек сидел, тупо уставившись в пол.

– Я делал ей паркет… мы познакомились…

– Когда?

– Весной…

– Послушайте, господин Сахно… – Астра видела, что официальное обращение раздражает Апреля, и пользовалась этим. – В день убийства вы были в квартире Нелли. На месте преступления обнаружены ваши отпечатки пальцев…

Он продолжал молчать, смысл ее слов постепенно доходил до него. Упоминание об отпечатках вызвало на его лице кривую улыбку.

– Я же говорю – делал паркет…

– Зачем вы трогали шкатулку? Что вы искали?

При слове «шкатулка» он непроизвольно дернулся, как от электрического удара.

– М-может, случайно дотронулся… во время ремонта…

– Ремонт был весной, – заметил Матвей. – А деревянная шкатулка с «вавилонской башней» появилась у Нелли недавно, буквально за неделю до убийства. Это подтверждают ее родственники.

Он перевел взгляд на Астру: не давай, мол, ему опомниться.

– В своем последнем рейсе на «Георгии Панине» ваш отец встретился с Лидией Ракитиной, матерью Нелли, и убил ее, – повторила она. – Прошло тридцать пять лет, и вы отыскали дочь, чтобы покончить с ней. Что вы имеете против этих несчастных женщин?

Молодой человек занервничал. От того, что он слышал, хмель выветривался быстрее, чем от ледяной воды. Им овладевала паника.

– Кто вы?

– Мы ведем частное расследование, – спокойно объяснила Астра. – Но если вы откажетесь сотрудничать, то вами займется милиция. От них спуску не ждите!

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Помните машину «скорой», которая в то утро стояла у подъезда Нелли? Кроме ее водителя вас видел еще один человек. Марина Капранова! Пока что вы не попали под подозрение в убийстве девушки. Вот когда следователь узнает о том, что…

Возникла тяжелая пауза. Астра понятия не имела, какие показания дал водитель «неотложки». Она действовала наобум, приводя доводы, которые казались ей убедительными.

Апрель вскочил, но Матвей одним толчком отправил его обратно на кровать. Молодой человек пришел в сильное возбуждение.

– Марина? Как она могла там оказаться?

– Она шла за вами от самого вашего дома до улицы Вавилова…

– Зачем? – с отчаянием в голосе вскричал Апрель.

– Любовь!.. Марина питала к вам нежные чувства, которых вы не разделяли… Вы были поглощены страстью к одной-единственной женщине, Нелли Ракитиной. Она вроде бы отвечала вам взаимностью, а потом охладела и отвергла вас! Вы избалованы дамами, господин Сахно, и не привыкли получать отказ. Нелли была старше вас, не блистала красотой. Вы пытались уломать ее возобновить отношения, но встретили высокомерие и непреклонность. Вы безумствовали, она оставалась равнодушной. Ее жестокая холодность довела вас до крайности, и вы решились на самое страшное. Вы расправились с ней почти тем же способом, каким некогда ваш отец лишил жизни ее мать… Кстати, Марина Капранова не собиралась выдавать вас. Зря вы ее убили! А куда вы дели камень, которым размозжили ей голову? Унесли с собой? На память? Впрочем, против вас столько улик, что вы в любом случае сядете на максимальный срок.

– Я никого не убивал… И мой отец никого не убивал…

– Скажите еще, что он не был влюблен в Лидию Ракитину!

На Апреля обрушился шквал обвинений, которых он не рассчитывал услышать никогда. Это сломало его, вынудило оправдываться.

– Был… ну и что? Он полюбил Лидию… в этом человек над собой не волен. Только при чем тут убийство?

– Отец рассказал вам свою историю. Не так ли? Перед той поездкой на Тянь-Шань, из которой ему не суждено было вернуться…

Апрель наклонил голову.

– Наверное, он предчувствовал что-то недоброе… Он складывал вещи в рюкзак, а я крутился рядом, мешал ему. В комнате было тепло, солнечно… Мама напекла пирожков ему в дорогу. Они лежали на столе, накрытые чистым полотенцем. Мама ушла на работу. А я потихоньку таскал пирожки…

Апрель говорил так, будто каждая мельчайшая подробность того дня прочно запечатлелась в его сознании.

– Отец был какой-то грустный. Он подозвал меня, обнял и спросил, умею ли я хранить тайны. Я сказал, что умею. Тогда отец достал фотографии с «Георгия Панина», стал мне показывать, рассказывать о море, о романтике плаванья, о том, как серебрится ночью на волнах лунная дорожка… Потом он достал фотографию Лидии и признался, что безумно любил ее, но она умерла. Я спросил, как это случилось. Что я мог понимать тогда, в восемь лет? Я слушал с любопытством, как сказку…

– Лидия тоже полюбила его?

– Нет, она даже не замечала отца. Еще бы! Вокруг нее увивались ученые. Зачем ей простой официант?

По словам Апреля, Лидия очаровала официанта Сахно необычным темпераментом и загадочностью, – было в ней что-то восточное, южное, томное. Может, она подарила Виктору пару взглядов – благодаря его приятной внешности. А тот вообразил бог знает что! В один из дней заштормило, началась сильная качка. Лидия страдала морской болезнью и осталась в каюте. Виктор решил проведать ее – отнести таблетки от укачивания. Вдруг помогут? Он шел по коридору, крепко держась за поручни: его бросало то влево, то вправо… Добравшись до каюты переводчицы, он постучал в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Он подумал, что Лидии совсем плохо… Открыв дверь, Виктор увидел женщину лежащей на полу. Она была бездыханна, на ее виске виднелся кровоподтек…

– Отец решил, что она ударилась головой об угол стола, – сказал Апрель. – В каюте был стол, привинченный к полу, и во время качки Лидия могла потерять равновесие… В какой-то момент отцу показалось, будто дверь в санузел тихо щелкнула, но он не мог оторваться от Лидии… Она не подавала признаков жизни. Ее кофточка была расстегнута, и на груди…

Он замолчал, пытаясь успокоиться. То, что переживал в те трагические минуты Виктор, каким-то образом передалось его сыну.

– На ее груди… отец увидел странное украшение, – продолжил он, справившись с волнением. – Не дорогое. Сине-голубой камешек в оправе из серебра… на цепочке. Отец никогда не носил ни цепочек, ни колец. Он терпеть не мог всякие побрякушки. Считал, что мужчине не пристало носить женские цацки. Так он говорил. Но в тот миг… его словно бес толкнул под руку. Камушек сверкал и переливался, притягивая к себе взгляд. Его рука сама потянулась… в общем, он снял украшение и в тот же миг понял: Лидия мертва. Она уже далеко… никакая сила не вернет ее. Ему показалось, что Лидия оставила ему украшение как память. Отец спрятал камушек в карман, попрощался с Лидией… и выскользнул из каюты. В коридоре было пусто. Никем не замеченный, он вернулся в ресторан и приступил к своим обязанностям.

– И не позвал врача? Никому не сообщил о смерти пассажирки?

– Он был уверен, что Лидия умерла. Так потом и оказалось. Он сам не понимал, почему немедленно не позвал судового доктора, не поставил в известность капитана… Как будто его что-то удерживало. Он был словно в беспамятстве, сказал, что камень заставил его молчать.