Немного погодя я подключился, попробовал имитировать ее голос — просто так, чтобы пополнить свою коллекцию новым звуком. К моему удивлению, Девочка тотчас подошла, внимательно посмотрела на меня и, продолжая скулить, села рядом. Куда девалась ее враждебность! За окном мелькали сосны, серой полосой стлался лишайник, а мы плакали вместе, вложив в это занятие всю росомашью тоску. Так продолжалось с полчаса. Говорят, женщин трудно понять; что же тогда говорить о девочках-росомахах… Мне было дозволено погладить ее, и наконец она уснула, утомленная тяжелыми и бурными переживаниями. Кажется, поверила, что меня можно считать другом и что я не меньше ее огорчен разлукой с третьим членом нашего товарищества.
Мы ехали долго, но в конце концов добрались до избушки в окрестностях Нос, о которой выше уже говорилось. Я ее как раз обнаружил, она двенадцать лет пустовала, и вид у нее был достаточно запущенный. Ничего, для нас, росомах, сойдет… Я постарался смыть с себя запах духов «Испуг», переоделся, снабдил Девочку едой и опять покатил к Сонфьеллет.
Мальчик встретил меня радостно. Он успел съесть все, что ему было оставлено, и, кроме того, изгрыз футляр от бинокля, но слегка нервничал. Как я ни мылся, пахучая весть, разумеется, дошла до его чувствительного носа, и он попытался выяснить, что же означает сигнал сестры, долго шарил по мне своим «пылесосом», однако в конце концов успокоился, как успокаиваешься перед лицом неразрешимой загадки.
Я отнес его в машину — Мальчик тотчас отреагировал грозным рычанием на резкий запах «Испуга», но, к счастью, не связал предупреждение со мной, и почти всю дорогу пролежал на соседнем сиденье.
Я уже отмечал, что росомахи любят резвиться. Но разве этим словом опишешь радостную беготню, а вернее, ураган, который разразился в тогда еще (слава богу!) не отремонтированной избушке, как только друзья по играм и потасовкам свиделись вновь! Долго сдерживаемая энергия требовала выхода. Будто весенний бурный поток метался по комнате, не щадя ничего, в том числе и меня. Они так беззастенчиво лазали по мне, что мое бренное тело покрылось множеством царапин, словно я свалился с дерева на колючую проволоку. Радость свидания не оставила в их душе места для обиды; вопреки моим ожиданиям им не понадобилось много времени, чтобы снова признать меня своим. Дружба восстановилась, малыши были СЧАСТЛИВЫ — и я тоже!
По соседству с избушкой стоит совсем маленький домик с одной-единственной комнатой, его-то я и отвел росомахам. Забрал решеткой открытое окно, пол густо посыпал опилками, а сверху настелил свежий мох и веточки брусники. Вкатил бочку и наполнил ее водой, в каждом углу поставил бревно для лазанья. Пусть поживут здесь до начала нашего совместного странствия, которое пришлось пока отложить. Памятуя опыт с беркутом Педро и какая тогда поднялась шумиха, я после неудачного начала с приемышами понимал, что им нужен срок, чтобы окончательно привыкнуть ко мне, и случайное столкновение с испуганными людьми может повредить росомахам куда больше, чем принесет пользы предполагаемый фильм. Ведь у меня было задумано не бросать своих питомцев до тех пор, пока они не станут вполне самостоятельными.
Район Сонфьеялет казался мне наиболее подходящим, если бы не одно «но». Когда Эдор Бурман услышал, что я хочу совсем отпустить росомах, он стал умолять меня не делать этого. Дескать, в этом районе хищники очень хорошо уживаются с людьми — как бы ручные росомахи не учинили что-нибудь такое, что подорвет его многолетние старания привить местным жителям доверие к росомахе и другим зверям.
Обидно, однако я вполне его понимал и отказался от мысли поселить моих росомах в Сонфьеллет. Да ведь Швеция велика, и в Норрланде есть обширные районы, которые вполне подойдут для них.
Не мне первому пришло в голову странствовать с росомахами. Еще в 1954 году Петер Кротт, занимаясь своими исследованиями, бродил с ручными росомахами по Даларна, в чудесных диких лесах Эльвдалена. К сожалению, местные жители приняли в штыки эту затею, эксперимент пришлось прекратить, а газетная шумиха привела к тому, что дурная слава за росомахами еще больше укрепилась. Зная все это, я наметил, во-первых, упрочить узы между мной и росомахами (в том, что мне это удастся, я не сомневался), во-вторых, подыскать подходящее место для нашего странствия.
Горько писать об этом, но в Швеции — что тогда, что теперь — отношение к крупным хищникам такое, что вряд ли вообще найдется место для подобного эксперимента. Куда бы я ни ткнулся в то лето, всюду находился кто-нибудь, кого не устраивало соседство росомах. Даже жители Нос, с которыми у меня были самые добрые отношения, с опаской смотрели на моих квартирантов и не без робости допытывались, уверен ли я, что они не сбегут. Так что я не мог выводить приемышей хотя бы на короткие прогулки. Люди боялись, что вид или запах зверя испугает коров. А под конец лета мне нанесли визит охотники — как бы не сорвалась охота на лося, ведь если он учует присутствие росомахи, непременно уйдет… Сразу скажу, что в ту осень, как и прежде, лоси не обошли своим вниманием яблони, которые стояли в пятнадцати метрах от росомашьего домика! Почему-то сад вокруг моей избушки больше всего притягивает лосей в разгар охотничьего сезона. Выходит, если бы росомахи и впрямь могли своими сигналами прогнать лосей с «нейтральной полосы», они только оказали бы услугу охотникам.
Впрочем, среди моих соседей нашлись двое — Берта и Альберт Эрикссоны, — которых росомахи вовсе не страшили. Они, как и большинство здешних жителей, очень интересуются животными и к тому же умеют с ними ладить. Вместе со мной Берта и Альберт спокойно входили в комнату к моих приемышам, которые поначалу, естественно, встречали их сдержанно, а потом только радовались, что есть еще с кем поиграть. Пользуясь добротой Эрикссонов, я спокойно мог оставлять своих питомцев, и в частности съездил в Лапландию, чтобы выяснить, нельзя ли там побродить с росомахами, да только, как я уже говорил, из этого, увы, ничего не вышло.
Я начал отчаиваться в успехе своего замысла вернуть росомахам свободу. Но как с ними быть? Я купил малышей с тем, чтобы спасти от заточения в зоопарке, — а чем их жизнь под моей опекой лучше?.. Тогда я достал материал на высокую, прочную изгородь и заручился разрешением компании «Стура Копперберг» отгородить просторный участок на ее территории. Но сам же отказался от этой затеи, так как понял, что выбирать надо одно из двух — либо полная воля, либо зоопарк. Без особой радости обратился я в Кольморден, о котором слышал, что это один из наиболее разумно и щедро спланированных зоопарков во всей Европе. Автор проекта Ульф Свенссон и его помощники Сири Исфорс и Сёрен Расмюссен показали мне свое хозяйство, и я остался очень доволен тем, что увидел. А еще больше тем, чего не увидел, — решеток и сетей. Просторные открытые территории не только производят выгодное впечатление на посетителя, они очень важны для самочувствия большинства обитателей зоопарка. Животные не свободны, но и не чувствуют себя узниками. Кольморден явно был лучшим пристанищем для зверей, потерявших свободу, поэтому я подарил своих приемышей этому зоопарку.
