ресницами и колдовскими глазами. В них можно утонуть… Мой красавчик разобьет немало женских сердец. А какой франт… Привычками он тоже в отца пошел, копирует за ним повадки, даже иногда садится в такую же замысловатую позу, забросив одну ногу стопой на колено другой ноги.
— К дедушке жить поеду, — отвечает сынишка. — Ты не видела мои очки?
— Очки, значит.
— Да, — кивает. — На улице солнце.
— Я могу узнать, с чего ты вдруг решил поехать жить к дедушке? — стараюсь не смеяться.
В своем копировании взрослых манер сын выглядит невероятно комично и жутко обижается, если над ним хихикают, может и в нос дать. Леон вспыхивает, как спичка. Три месяца назад он зарядил учебником по носу преподавателю английского, когда тот со смехом поправлял его немного картавое произношение. С тех пор логопед поставил сынишке букву «р», и теперь наш отважный лев рычит еще более грозно.
— У дедушки блины. Баба испекла.
— Весомый повод…
Я все-таки не сдерживаюсь, пускаю улыбку, но адресую ее дочке, сидящей у меня на руках, будто она вызвала мой смех, хлопая по щеке пухлой ладошкой.
— А ты надолго жить к дедушке?
Леон задумывается, смотрит на часы.
— До вечера. У нас с Мерсом прогулка… — называет имя пса Тиграна.
Ах, до вечера! Я, честно, едва сдерживаю смех.
— А что у тебя в чемодане, Леон? Неужели столько вещей?
— Только нужные! — крепко хватается за ручку чемодана.
— И игрушки тоже взял?
— Да… — улыбается широко-широко. — Деда не видел мой новый бластеррр! Будем пугать бабушку.
— Вот бабушку, пожалуй, мы не будем пугать, хорошо? Давай сделаем так, я сейчас быстро переоденусь, и мы вместе поедем жить к дедушке. До вечера. Идет?
— У тебя пять минут! — копирует интонации отца.
— Леон, девочкам всегда нужно, знаешь, сколько времени? Как пять, умноженное на пять. Как думаешь, сколько это?
Леон не знает, но никогда не признается. Впрочем, он очень сообразительный, поэтому кивает серьезно, выкрутившись:
— Немного больше. Ладно, подожду…
***
Прошу водителя отвезти нас с Леоном и Ани отвезти к моим родителям. Как всегда, немного волнуюсь перед появлением. В прошлом из-за разногласий Тиграна с его дядюшкой и развязавшейся войны, я долго отсутствовала, родители даже подавали меня в розыск, Тигран гасил их заявления и не давал ход делам. Мама и отчим тогда с ума чуть не сошли, осаждали инстанции дружной толпой всех наших родственников.
Безрезультатно.
Я увиделась с родными, уже после родов. Тигран настоял, чтобы я сначала родила, последние недели до родов он окружил меня заботой и превратил жизнь в сказку наяву, дал возможность поверить в его любовь по-настоящему.
К маме с отчимом я приехала, держа за руку того самого мужчину, которого они знали только по фамилии и имени. Они не могли ничего узнать об Арсенове Тигране и заочно его возненавидели, обвинили во всех возможных преступлениях и не сразу приняли его в семью.
Признаюсь, мне было непросто. Хорошо, что я сначала родила Леончика, и только потом столкнулась со стеной неприязни к любимому со стороны родных. Как только они его не называли! В итоге я не выдержала и поставила ультиматум, что горячо обожаемого внука родители увидят только после того, как пойдут на мировую с Тиграном и хотя бы дадут себе шанс узнать его поближе, чтобы понять, какой он на самом деле — глубокий, внимательный, настоящий мужчина.
Не сразу, но отношения между родителями и Тиграном потеплели. Разумеется, в этом была огромная заслуга Леончика, которого мы все безумно любили. Он был душой и центром всей компании, когда мы собирались вместе, через него и пролегали пути к сердцам близких. Потом я забеременела дочкой, и отношения стали еще лучше.
Тигран ждал дочурку, имя выбирал ей сам. Он позволил мне назвать сына, я предоставила ему право выбора имени дочери.
Наша семья стала дружной и крепкой, такой, о которой я всегда в тайне мечтала, а дорогой сердцу мужчина заполнил меня целиком.
О пережитом на его лице напоминало несколько давно побелевших шрамов, от маленьких стежков не осталось ни следа. Тигран хотел убрать следы ради меня, но я попросила его этого не делать. Настоящий боевой тигр, ох… Он иногда до сих пор наводил на меня жуткий трепет, и я, даже зная, как сильно он меня любит, робела, словно впервые увидела его…
***
Вечером неожиданно за нами заехал сам Тигран. Я так удивилась и жутко обрадовалась. Я обожала, когда он делал такие сюрпризы. От этого наша жизнь была яркой, непредсказуемой, а страсть не ослабевала. Разве можно перестать любить такого невероятного мужчину?
Иногда мне казалось, что я даю ему недостаточно много и стремилась дать еще больше. Тигран в ответ клялся, что я подарила ему целую жизнь, и я буквально плавилась от удовольствия. Слышать подобные признания не просто приятно, они вдохновляли…
Наши отношения, начавшиеся с нелепой ошибки, стали тем самым бесценным бриллиантом, подарком судьбы. Если бы меня спросили, с оглядкой на прошлое, хотела бы я изменить что-то, хотя бы самую малость, я бы ответила отрицательно и повторила бы этот путь след в след…
— Иди ко мне, сладкая! — поймал дочурку Тигран.
— Папа… Папа, у тебя бадада… — погладила ладошками отца Ани.
— Борррода, — перевел Леон и вдруг с самым серьезным видом отошел к зеркалу, пристально разглядывая себя. — Мама, — позвал шепотом. — Иди сюда.
Я поцеловала Тиграна, хихикая от того, как пыталась разъединить нас Ани.
— Ну-ну-ну! — поругала меня пальчиком.
Маленькая собственница.
— Потом наверстаем, — кивнул мне Тигран. — Я купил тебе кое-что. Не терпится, чтобы примерила.
Ох…
Все тело загорелось желанием от мысли, чтобы это могло быть!
Но я постаралась сосредоточить все внимание на Леоне, он терпеливо ждал. Мне пришлось присесть.
— Что случилось?
— У меня нет бороды, — шепотом сообщил он. — У папы есть, у меня нет. У деда тоже нет. Я как дед?
— Ты что? Усы у деда видел? Как щетка… У тебя такие есть?
— Нет.
— Вот видишь, ты не как дед. А борода у тебя появится позднее…
— Уже завтра?
— Боюсь, завтра у нашего папы после поездки от бороды останется одна щетина, да?
— Как скажешь. Поехали? — посмотрел на смарт-часы. — Говорят, кто-то нас ждет…
— Да, поехали. Вы попрощались с дедушкой и бабушкой? — поцеловала я детишек.
***
— Ты знаешь, кто нас ждет? — поинтересовалась я у Тиграна.
Он кивнул, но не стал говорить. Меня едва не съело любопытство.
Когда увидела гостя с важным видом придерживающего крохотную кофейную чашку у рта, я едва дар речи не потеряла.
— Дан! — ахнула. — Дан Осло!
Обалдеть…
