По улицам бегали истерические женщины и вопили:
— Мы не хотим умирать оттого, что Антиной поссорился с отцом!
Кто-то кинул камень в окно комитета и скрылся. Какие-то люди подошли к караулу и пытались проникнуть во дворец. На окраинах караулы были обстреляны. Часовым казалось, что кто-то идет на них из темноты, они скрылись с постов и бежали. Сцена на площади уже забылась, по городу бродил страх. Только оставшиеся в живых зеленые держались хорошо — они ведь ничего не теряли.
К вечеру Антиной снова услыхал по радио голос отца:
— Потребители, вы все еще не опомнились? Каждая секунда вашего колебания несет вам смерть и муки ада. Знайте, весь мир ополчится против вас. Завтра в столицу вступят соединенные полицейские отряды всей Атлантиды. Все правительства, не исключая и зеленого, посылают свои армии, чтобы уничтожить вас. Если вы еще одумаетесь, я обещаю вам, что изделия церковного треста отныне никогда не будут рваться. Выдайте Антиноя и вы получите прощение.
В это же время Антиной перехватил приказы, из которых он понял, что первосвященник не лжет. Вся Атлантида шла войной на восставших потребителей.
Ночью передовые караулы, никем не сдерживаемые, ушли со своих позиций. Темнота слишком пугала их. Пришлось отвести караулы ближе к домам. Окруженные стенами часовые несколько успокоились.
Члены комитета и люди земли уснули, измученные, прямо на полу. Антиной не спал третью ночь и не мог спать. Он несколько раз объехал все караулы. Ничего нового не было, он видел только, что люди полуживы от страха. Все-таки он не заменил их зелеными, желая дать наиболее стойким отдых для завтрашнего боя, в котором он не сомневался. В одном узком переулке автомобиль Антиноя был обстрелян. Он остановил автомобиль и крикнул:
— Трусы и негодяи!
И поехал дальше. Вслед ему снова стреляли. Обыскать дома было невозможно из-за темноты.
Под утро он разбудил Стиба и Сидонию и сказал им:
— Я думал взорвать небо. Я не могу решиться на это. Погибнет вся страна и даже память о нас. Я умру вместе с потребителями. Если вы спасетесь — а я думаю, вас пощадят, — помните о душе машин как о крайнем средстве.
Стиб, не в состоянии вымолвить ни слова, только кивнул головой. Сидония зарыдала.
Потом Антиной разбудил членов комитета и отдал два распоряжения: занять передовые караулы зелеными и окружить баррикадами дворец судебных установлений. Как только эти распоряжения были выполнены, над столицей зажглось великое солнце. Оно осветило пустынные улицы и измученные лица революционеров. Кое-кто робко выглянул на улицу и тотчас же спрятался. Город как будто вымер. Все понимали, что светом инженеры облегчают бой правительственным отрядам. И действительно, отряды полиции всех стран успели за ночь обложить город кольцом, и теперь это кольцо стягивалось. Началась перестрелка. Антиной осмотрел баррикады у дворца судебных установлений. Каменщик, командовавший здесь, встретил его словами:
— Здесь мы умрем.
Потом Антиной помчался на окраины. В это время вспыхнули все голубые солнца. Это было знаком для нападения. Соединенная полиция всей Атлантиды хлынула в столицу. Все зеленые, занимавшие передовые позиции, были вырезаны. Потребители быстро откатывались к центру города. Полиция врывалась в дома, выискивала потребителей и убивала их. На встречавшихся женщин полицейские накидывались с остервенением и насиловали их. Оказалось, это было разрешено" на сегодняшний день, и притом даже полицейским-потребителям. Им было разрешено насиловать, не пользуясь изделиями церковного треста. Антиной отступал вместе с горсточкой последних зеленых потребителей. Его автомобиль уже был захвачен. С винтовкой в руках, перебегая от угла к углу, от баррикады к баррикаде, Антиной отступал к дворцу судебных установлений, боясь только, чтобы ему не перерезали пути.
Наконец весь город, кроме судебной площади, оказался в руках правительства. Грабежи, убийства и насилия продолжались. Голос первосвященника гремел в огромный рупор с небес:
— Не щадите варваров! Не щадите безбожников! Во имя бога и культуры — бейте преступников! Бог все равно не допустит гибели невинных!
И полиция не щадила никого. За этот день было уничтожено большинство потребительского населения столицы.
Революционный комитет, Сидония, Стиб, Том и Рамзес были на площади. Они уже отчаялись увидеть Антиноя, когда он перепрыгнул через баррикаду. Тяжело дыша, он показал на красный флаг, реявший еще над дворцом.
— Он еще здесь! — крикнул Антиной.
— Но скоро не будет и нас, — ответил Стиб.
— Зато он останется навсегда.
В это время каменщик подбежал к Антиною.
— Антиной, тебя вызывают по радио — ни с кем другим не хотят говорить.
— Измена! — закричал Стиб. — Берегитесь, Антиной!
— Не все ли равно теперь, — улыбнулся Антиной. Он бросился в зал и крикнул в микрофон:
— Здесь Антиной!
Из трубы усилителя раздался звонкий голос:
— Говорит председатель революционного комитета республики зеленых солнц. Воспользовавшись отсутствием полиции, мы захватили власть в свои руки. По всей республике объявлена власть потребителей. Приняты меры к отражению любых нападений. Мы приветствуем вас и в вашем лице всех голубых потребителей.
— Поздно! — закричал Антиной. — Мы погибли!
— Мы пошлем вам подкрепление!
— Поздно!
— Мы будем требовать вашей выдачи нам.
— Все поздно! Но держитесь хоть вы! Я ставлю усилитель на площадь. Говорите!
И голубые революционеры, ожидавшие последнего приступа врагов, услыхали, что в соседней стране революция победила — слишком поздняя, чтобы спасти их, но достаточно сильная, чтобы выдержать любой натиск общего врага.
Выстрелы и сотни небесных усилителей заглушили слова председателя революционного комитета зеленых. И он тоже не услыхал, какими восторженными криками приветствовали его слова голубые потребители, которых только минуты отделяли от смерти. Но радость была так велика, что первый приступ врагов удалось отбить. Узкие улицы мешали движениям полиции. Только в некоторых местах полицейские докатились до баррикад, и здесь они были отбиты.
Наступила сравнительная тишина. Полиция, должно быть, ждала подкреплений. Антиной обходил баррикады. Сидония, Стиб и мальчики не отходили от него. Сидония, оглушенная и растерянная, уже ничего не понимала и только автоматически следила за Антиноем.
У одной баррикады раздался крик: «Парламентер!» — Антиной бросился туда, спутники побежали за ним.
По улице трусил полный человек в хитоне, держа какую-то связку в одной руке и белый платок в другой. Антиной закричал:
