Уехал. С досадой заключила София, будто брошенная невеста.
Нет, она ему не невеста. Вообще — никто.
— Простился со мной и Романом и был таков, — Верея самозабвенно продолжала. — Святослав с самого детства такой. Не зря отец называл его в шутку «вольным ветром севера». Наверное, поэтому он и выбрал службу в «Северном Ветре», а не где-нибудь еще.
«Они знакомы с детства. — Горько думала заложница. — Давно вместе».
Приподнятое с утра настроение стремительно испортилось, но девушка изо всех сил старалась этого не выдать. Тем более при любопытной свите придворных дам, востривших уши. Особенно она опасалась двух дам (тех, что послали нелицеприятную шутку за завтраком) — приближенных Вереи. Первую звали Эбена, вторую — Алесса. Как показалось Софии, с худшими сплетницами она еще не встречалась. При них надлежит держать себя в руках.
К вечеру разошелся сильный ливень.
Верея пригласила Софию к себе и до ужина девушки провели за рукоделием. Когда стемнело, и наступило время большого семейного ужина, где собиралась большая часть обитателей княжеского дворца, София сослалась на плохое самочувствие и вернулась в покои. Верея грустно вздохнула и сказала, что передаст Роману и Гордане ее извинения.
В личных покоях она первым делом подошла к окну, выглянуть в сад.
На улице лило, как из ведра и он поблек, потеряв прежние краски. Туман растворился под натиском стихии. В воздухе парила белесая стена капель, рвущая соцветия вишен и груш.
У непогоды имеется своя прелесть. Свежесть, которую принес ветер, нельзя было назвать ни пресной, ни пресыщенной, но идеальной — будто только что слетевшей с заснеженных горных хребтов; она была подобна ароматам горных водопадов, и отдавала запахами буйных таежных долин.
София вздохнула и подошла к кровати. Взгляд скользнул по прикроватной тумбе — на ней лежал прямоугольный сверток, завернутый в блестящую ткань и обвязанный алой атласной лентой.
Подарок? Для нее?
— Лия! Мия!
Те тот час явились.
— Да, госпожа?
— Что это?
Девушки заголосили:
— Князь Святослав заходил на рассвете.
— Принес это для вас и велел положить у кровати, когда уйдете.
— Святослав? — Дыханье перехватило.
— Всё так.
София сорвала алую ленту, после чего в ее руках оказалась старинная книга с плотным переплетом и обложкой из темной кожи. На первой странице сверкала рунная вязь: «Созвездия Северной Сферы».
Это приятное открытие начисто стерло из памяти уколы ревности. Она вдруг поняла, что вновь обрела в его лице близкого, надежного друга.
* * *
Теплое дыханье коснулось щеки, а настойчивые губы подарили первый в ее жизни поцелуй. Соня вытянула руку — кто-то склонился над ней: знакомое лицо, густые волосы с косичкой воина за левым ухом, на рельефном голом торсе холодный кусочек металла — медальон.
— Святослав?
Князь сидел на краю кровати полутемной комнаты, обнаженный по пояс и в слабом свете раннего утра девушка увидела, каким дерзким и жарким был взгляд его пленительных синих глаз. Она хотела заговорить, но он обхватил ее голову ладонями и привлек, снова целуя. София, не отошедшая от дурмана сна, не сопротивлялась. Она так долго и упорно считала его врагом, виня в бедах измученной Арги, и потому испытав сейчас удовольствие — смутилась.
Мужские руки соскользнули на плечи, изучили шелк тонкой ночной сорочки.
«Но…» — сознание медленно пробуждалось. Верея сказала — Святослав уехал на север. Не мог же он развернуться на полпути и вернуться в Стифополь? Или мог?
Душу затопил холодок. Она попыталась отстраниться, но князь не пустил. Неожиданно ее пронзил ледяной холод, а голова взорвалась воющим свистом пугающего хора.
Заложница, что было силы оттолкнула Святослава и вскрикнула от ужаса — его облик стал преображаться: лицо окаменело и покрылось ледяным панцирем, глаза ввалились, обратившись двумя белыми колодцами и вспыхнули мертвенным светом. Волосы побелели и спутанными клоками замерли на голове. Мускулы пожрала костлявая немощь, на пальцах блеснули д черные когти. Вместо молодого красивого мужчины к ней тянулось уродливое порождение Мрака. Белоглазое чудовище распахивало беззубый рот и издавало чудовищный рык:
«Мы тебя увидели…»
Резкий вскрик… и сон развеивается.
В спальне было темно и тихо. В соседней комнате спали Лия и Мия. В камине тлели угли; за окнами шумел дождь и визжал ветер. И никаких белоглазых чудовищ.
— Просто кошмар, — выдохнула девушка и откинулась на подушку.
Однако больше не уснула. Проворочавшись еще час, встала, натянула теплый халат и, взяв в руки кровавый рубин (он всегда ее успокаивал), стала мерять комнату шагами. Ну, прям, как Будиш, усмехнулась мысленно.
Нужно было принимать решение. Однажды ужас пересилит, и ее ночные крики станут достоянием всего Стифополя. Правитель Роман примет ее за ненормальную и, чтобы излечить, сошлет в какой-нибудь дальний монастырь, благополучно забыв. Тогда последняя надежда, что однажды ей позволят вернуться домой — навеки угаснет.
Девушка стиснула холодный камень в ладони. Кому можно доверить темную тайну? Кому можно открыться в городе врагов?
Снаружи начало светать. Она уставилась на сереющее небо и вспомнила: старый целитель Хорс узнал ее тайну еще у Лысого Утеса! Но, как и обещал — сохранил при себе. К нему и помчалась на рассвете.
… Колдовское ложе Стифополя, алхимические лаборатории и помещения целителей и придворных лекарей располагались в южных башнях дворца.
— По коридору — восьмая дверь справа, — ответил слуга на вопрос: где найти сударя Хорса.
Каблучки Софии цокали по мраморным плитам. Из распахнутых дверей, мелькавших мимо, доносились мужские голоса. На столах в колбах кипели разноцветные жидкости, что-то блестело на стеллажах, несло тяжелыми земляными запахами и яркими острыми ароматами специй и металлов.
Наконец, она заметила восьмую дверь. Трижды постучала и, получив приглашение, вошла. Большая затемненная комната произвела гнетущее впечатление. Унылый серый свет пробивался сквозь затянутые узорными решетками окна. На широких подоконниках покоилась коллекция полированных черепов с пустыми глазницами. На низеньких диванах вдоль окон пестрели расшитые серебром подушки и полуразвернутые свитки.
Стеллажи и полки были завалены древними книгами в красивой коже. На стенах висели пучки разных трав и соцветий, как сухих, так и недавно сорванных. На столе посреди комнаты мигала свеча, рядом поблескивала чернильница с несколькими перьями и чистый лист. Сам Хорс сидел за столом и вчитывался в какую-то старинную рукопись.
Увидев гостью, он отложил ее и приветствовал:
— Сударыня, какая неожиданность.
— Сударрррыня, сударррыня, — ворон, дремавший на высоком шесте около окна, вскочил на лапы и захлопал крыльями.
— Господин Хорс. Корвин, — София улыбнулась старику и говорящей птице.
— Чем могу помочь? — Целитель предложил девушке кресло у очага, над которым в котелке булькала пахучая жидкость. — Вывариваю корни лунной сивушки, — пояснил, оглаживая подбородок. — Братья Ордена, Тех кто Умножает прислали мне любопытный рецепт. Не поверите, но согласно старым записям снадобье из вываренных корней сивушки способно унимать самые сильные и безнадежные кровотечения.
— Как интересно, — София села в кресло.
В полумраке у стены что-то заворочалось, издав глухой рык. Девушка испуганно обернулась и встретилась взглядом с двумя большими янтарными глазам с круглыми зрачками.
— Не пугайтесь, это мой пес. — Старик и обратился к животному: — тихо, тихо, она друг.
Пес храпнул, зевнул и послушно вернулся на лежанку у стены.
— Красивый, — улыбнулась София, разглядывая большую собаку светло-серебристого окраса с острыми ушами, точно волчьими.
— Он из породы северных данасси. Охотник. Я подобрал его, возвращаясь из Ордена Тех, кто Умножает. Он был сильно изранен и, видят Боги, страшно истощен. Пришлось потрудиться, чтобы вернуть Янтаря в прежнюю форму. — Хорс задумчиво помолчал и вернулся за стол. — Итак, чем я могу вам помочь? Рана на ноге снова открылась? Или вас беспокоит ожог на ладони?
