Но враг наседал.
В кабинетах затемненного штаба душно. Я подписал документы на очередную минную постановку на подступах к приморским флангам наших армий и вышел в штабной садик подышать ночной прохладой. Однако почти вслед за мной из дверей штаба стрелой вылетел старшина 1-й статьи Ивакин, мой ординарец с начала войны.
— Товарищ начальник штаба, вас срочно требует командующий флотом. Перескакивая ступеньки, бегу вверх. Комфлот стоит, склонившись над сухопутной картой.
— В штабе фронта получены сведения, что отходящие из-под Выборга две наши стрелковые дивизии окружены и сейчас с трудом выходят на берег в бухту Койвисто. Фашисты прижимают их к воде. Связи с дивизиями нет. Они где-то вот здесь… — Вице-адмирал вывел карандашом по карте большой кружок между Койвисто и Макслахти. — Вам ясно?
Признаться, ясности не было, и я не торопился отвечать.
Комфлот продолжал:
— Командующий фронтом приказал собрать обе дивизии в Койвисто и морем срочно доставить их в Ленинград. Эта операция поручается вам. Теперь ясно?
— Так точно. Задача ясна! — только и мог я ответить.
Задача действительно была ясна, а вот где дивизии — совсем неясно, ибо весь берег занят фашистами и какие там силы у противника, мы не знаем. Так можно и самому попасть в лапы фашистов.
Прикидываем: понадобится 6-7 больших транспортов. Их еще найти надо. Договариваюсь со своими помощниками, что я с оперативной группой немедленно выхожу в Койвисто для уточнения обстановки на месте, а
[175]
транспорты подойдут туда позже. Руководство подготовкой и отправкой судов возлагаю на моего нового заместителя Ф. В. Зозулю, ставшего капитаном 1 ранга.
Трудность заключалась в том, что почти все транспорты, пришедшие из Таллина, нуждались в ремонте. В штаб вызвали начальника технического отдела тыла флота инженер-капитана 2 ранга Н. Н. Кудинова и начальника Кронштадтского морского завода инженер-капитана 1 ранга Б. М. Волосатова. Спрашиваю их:
— Можете через сутки прислать транспорты в Койвисто?
Судя по всему, они хотели сказать: сроки неприемлемы, но, поняв задачу, вздохнули и сказали, что сделают все возможное. И действительно, после мы узнали, что транспорты наспех подлатали и вовремя выпустили в море.
1 сентября рано утром мы вышли на катере-охотнике. В заливе гуляла ленивая, но еще крупная зыбь. Видимость — отличная, небо с небольшими облачками. Прогноз не обещал ухудшения погоды. Значит, надо позаботиться о прикрытии с воздуха. Связываюсь с Кронштадтом, договариваюсь с авиаторами, чтобы держали истребители наготове.
Катер развил 18-узловую скорость, то и дело носом зарывался в волну, и впередсмотрящего матроса с ног до головы окатывало водой. Наблюдать за минами командир назначал самых «глазастых» и расторопных матросов, расставив их по бортам и на носу.
В качестве начальника походного штаба со мной шел капитан 2 ранга Николай Георгиевич Богданов, бывший командир эсминца. Ему не занимать знаний и опыта. И это меня очень устраивало. Помню, раздался тревожный окрик впередсмотрящего матроса:
— По курсу мина!
Богданов вскинул к глазам свой большой «миноносный» бинокль. Катер, сильно накренившись, уже отворачивал в сторону. Николай Георгиевич сердито проворчал:
— Отставить! Это же бочонок…
И так было не раз… Но я неизменно подбадривал впередсмотрящих:
— Молодцы, ребята! В море все надо видеть, лучше обойти сто бочонков, чем прозевать одну мину…
[176]
Один из матросов бойко ответил:
— Товарищ контр-адмирал, мы за переход из Таллина на мины насмотрелись, их больше, чем бочонков, было…
В состав моего походного штаба входил и начальник связи флота полковник М. А. Зернов, небольшого роста, полноватый, как я уже говорил, всегда невозмутимый человек, что хорошо помогало в его беспокойной работе. Знающий специалист, он пользовался на флоте заслуженным авторитетом. Не реагируя ни на какие доклады о минах, полковник сразу же засел в радиорубке, еще и еще раз проверяя материальную часть и документацию радиосвязи.
— Все в порядке, — доложил он мне, с трудом выбравшись из тесной выгородки. — Знающие здесь ребята, по пятому году служат. Осенью должны были демобилизоваться… — Зернов любил своих связистов и говорил о них, как о родных сыновьях. Он был хороший воспитатель. Не случайно после войны М. А. Зернов стал начальником Военно-морского училища связи и оставил там о себе добрую память.
Еще одним офицером моего походного штаба был капитан 2 ранга Иван Николаевич Гонцов — начальник отдела военных сообщений флота. Ему в военных вопросах подчинялись все хозяева торгового и промыслового флота. И прежде всего — Балтийское государственное пароходство с его большим флотом.
— Ну, как, Иван Николаевич, вовремя придут ваши корабли? — спрашиваю его. Он сразу оживился. Начал объяснять, почему такой-то пароход не вызывает у него сомнений, а такой-то может и подвести, причем команду винить нельзя.
— Ведь они после тяжелого таллинского перехода. Сами понимаете…
Мы на траверзе маяка Стирсудден. Пост наблюдения быстро ответил на наши позывные. Это радует: значит, противник сюда еще не дошел. Прижимаемся к берегу. Он выглядит совершенно пустынным. Возле редких домиков — ни души. К северу от маяка также все необычно мертво.
Пролив Бьёркезунд необычайно живописный. Берег обступили высокие сосны, а у самой воды тянутся желтые песчаные пляжи. Деревня Койвисто (ныне Приморск)
[177]
раскинулась на берегу подковообразной зеленой бухты. Маленькие и чистенькие строения утопали в зелени, над ними возвышалась кирха с тонким готическим шпилем. Она была видна с моря за десятки миль и служила нам всегда хорошим ориентиром.
Бухта Койвисто дорога мне еще по воспоминаниям детства. Я много здесь плавал на разных парусных судах. Летом в этой бухте собиралась целая флотилия яхт. Отсюда, из Койвисто, начинались все спортивные плавания по финским шхерам вплоть до Ботнического залива.
Но вспоминалось и другое — суровое время гражданской войны, интервенция. В проливе Бьёркезунд, как уже знает читатель, базировалась тогда английская эскадра и оказывала поддержку белому генералу Юденичу, наступавшему на Петроград. Отсюда ринулись в набег на Кронштадт английские торпедные катера. Однако интервентам вскоре пришлось с позором убираться восвояси. «Что ж, придет время, и фашистов погоним отсюда», — думал я, глядя на столь знакомые и любимые берега.
На рейде Койвисто стояли две наши канонерские лодки, бронекатера и десантные баржи шхерного отряда кораблей. Это была довольно внушительная артиллерийская сила: канлодки имели 130-миллиметровые орудия. От командира бригады шхерных кораблей капитана 3 ранга Лазо мы узнали, что личный состав Выборгского укрепленного сектора береговой обороны и специальный отряд моряков, прикрывающий отход двух дивизий от Выборга, уже доставлены на остров Бьёрке и там создана круговая оборона. Капитан 2 ранга Богданов связался с командиром артиллерийского дивизиона. Батареи были готовы прикрыть огнем наши перевозки. Но вот где же фашисты и где наши войска этого никто не знал. Из Кронштадта донесли, что дозорные корабли ничего подозрительного в море не обнаружили и что два транспорта уже вышли из Ленинградского порта. Гонцов оживился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
