Каждый день любимый ведущий американских подростков преподносил из своей студии в Филадельфии хитроумный коктейль из уже известных артистов и перспективных незнакомцев, исполнявших под фонограмму песни со своих новых пластинок перед танцплощадкой, заполненной молодежью безупречного вида: наглухо застегнутые блузки и юбки ниже колена — для девушек, пиджак и галстук — для юношей. Редких афроамериканских танцоров просили соблюдать приличия, а смешанные пары на экран не попадали.
Тинейджеры, составлявшие целевую аудиторию «American Bandstand», сами подали идею фирмам грамзаписи поискать новых звезд среди самих подростков. После эры буйных, чувственных и неуемных старших братьев наступила эра певцов bubblegum: этот термин прекрасно передает бесцветность стиля со вкусом жвачки, подходящего для школьных романов.
Большинство из этих подростковых кумиров выбирали больше по внешним данным, чем по артистическим способностям. В особенности это относится к Фабиану — сущей карикатуре на подростковую Америку пятидесятых, карьера которого пресеклась с его вступлением во взрослую жизнь, но также к Бобби Райделлу, Данни и «Джуниорам», Фрэнки Авалону — итало-американцу из Филадельфии, который, пользуясь исчезновением Элвиса, занял в 1959 году первую строчку хит-парадов с двумя шлягерами, канадцу Полу Анка, торжествовавшему в том же году с песней «Одинокий мальчик», или Нилу Седака: его песню «Лестница на небо» крутили по всем радиостанциям в момент возвращения Элвиса на гражданку.
По всем школам США выискивали юных певцов, способных очистить рок-н-ролл от расовой и сексуальной мерзости. В Мемфисе Джонни Бернетт без труда приспособился к новым заботам своих продюсеров; в Дакоте Бобби Ви пришел на смену Бадди Холли, но в своей манере, а в Нэшвилле «Крещендо» и Бренда Ли втиснули мир музыки кантри в прокрустово ложе единой музыкальной идеи.
Голливуд стал главным поставщиком сфабрикованных талантов. Помимо Рикки Нельсона, сделавшего блестящую карьеру и в аудио-, и в видеоформате, Аннетт Фуничелло добавила женственности моде на подростковых кумиров: она прошла школу на телевидении в качестве ведущей передачи «Клуб Микки-Мауса». Большой консерватор Уолт Дисней одним из первых осудил деградирующие свойства рок-н-ролла, однако для приумножения его капитала все средства были хороши, и Аннетт первой исполнила «Disney rock».
Но не это обилие конкурентов было самым грозным вызовом для Пресли. Даже с затушеванным репертуаром, навязанным ему полковником с самого знакомства с Голливудом, его талант и опыт представляли собой крупный козырь в сравнении с наивностью новых «звездочек». Но претенденты на его титул были вовсе не безобидны: Бобби Дарин, только что прославившийся своим вдохновенным исполнением песни Мэкки-Ножа из «Трехгрошовой оперы» Бертольта Брехта и Курта Вейля, был серьезным соперником, как и Сэм Кук.
Последний в январе 1960 года перешел в Ар-си-эй-Виктор, что было особенно тревожно. Как и Рей Чарлз, Кук принадлежал к элите негритянского ритм-энд-блюза, сумевшей освободиться от расовых условностей и утвердившейся в хит-парадах поп-музыки общего направления. После неожиданного коммерческого успеха песни «You Send Me» в 1957 году сын пастора из Чикаго сумел сделать невероятное — обаять широкую американскую публику, сохранив при этом в своем репертуаре негритянскую специфику, в отличие от Нета Кинга Коула, который старался заставить забыть о своем происхождении, когда начинал петь. Ар-си-эй запустила свою коммерческую машину, и Кук был на пути к тому, чтобы стать вторым лидером продаж, так что Элвису следовало быть начеку, если он хотел сохранить преимущество.
Во время пресс-конференции по случаю возвращения сержанта Пресли полковник Паркер не скрывал своих намерений. С его точки зрения, объявленная смерть рок-н-ролла — побочный симптом, ничем не грозящий карьере артиста, дебют которого был практически ошибкой молодости. Наилучшее доказательство этой метаморфозы будет предъявлено в конце месяца, поскольку Элвис как приглашенная звезда должен участвовать в телешоу Фрэнка Синатры. Слухи об этом ходили в прессе еще с прошлого лета, уже не в первый раз полковник принимал желаемое за действительное, но на сей раз информация подтвердилась. Журналисты отнеслись к ней с тем большим интересом, что Нэнси Синатра, дочь певца, лично приехала, чтобы поцеловать Элвиса, сошедшего с трапа самолета, и подарить ему от имени отца две кружевные рубашки.
Представители прессы, отважившиеся выйти из дома в метель, не пожалели об этом, ибо заявления полковника этим не ограничились. Одному репортеру, спросившему его о жалованье сержанта Пресли, Паркер ответил, что понятия о нем не имеет, поскольку не получает свою долю отчислений. Однако он заявил, что сдержал свое обещание: Элвис по-прежнему платит самые высокие налоги, и уточнил, что в налоговой декларации певца за 1959 год заявлен доход в два миллиона долларов.
После двух часов игры в вопросы и ответы Элвис наконец смог немного отдохнуть. В прессе его возвращение прошло как нельзя лучше, но вот реакция фанатов оставалась непредсказуемой. Следующий день посвятили последним формальностям, связанным с демобилизацией, и только утром 5 марта он официально стал гражданским человеком. Это была суббота, Том Паркер заехал за ним на базу Мак-Гайр в лимузине, который покатил под снегом в Трендон. Там они сели на первый же поезд в Вашингтон — последний этап перед возвращением в Мемфис.
Глава восьмая. ГОЛЛИВУДСКАЯ ЖВАЧКА. 1960–1967
Поезд, увозивший Элвиса и его импресарио утром 6 марта, оправдывал свое название: «Теннессиец», собственность Южной железнодорожной компании. Он добирался из Вашингтона в Мемфис за двадцать четыре часа долгого пути через Мэриленд, Виргинию и Теннесси, пересекая этот штат вдоль от Ноксвилла до столицы Среднего Юга. Элвис, давший матери обещание сократить до минимума авиаперелеты и только что пересекший Атлантику на четырехмоторном самолете, решил вернуться домой по железной дороге.
Через двадцать лет после создания этой ветки в условиях нарастающей конкуренции со стороны авиакомпаний Южная железная дорога уже не могла поддерживать в должном состоянии ветшающие пульмановские вагоны из хромированной стали, и полковник по такому случаю забронировал личный вагон директора компании. Трансконтинентальный поезд доживал свои последние часы в американской истории. Уже давно население сельских регионов, через которые пролегала ветка, не приходило в восторг от «восьмерки», неустанно выписываемой в ночи прожектором локомотива, однако присутствие Элвиса в числе пассажиров на короткое время повысило акции «Теннессийца».
Возвращение на родину самого знаменитого уроженца Юга приветствовали на всем протяжении пути с ободряющим воодушевлением. По мере продвижения поезда толпы, поджидавшие Элвиса на каждой остановке, становились все многочисленнее, а их поведение все более буйным. В Виргинии сотни школьниц заполонили вокзал Роанока с самого рассвета; в Мэрионе фанатов было уже несколько тысяч, а прибытие в Ноксвилл вызвало настоящее столпотворение. Как можно было ожидать, страсти накалились до предела, когда «Теннессиец» добрался до пункта назначения. Несмотря на снег и ледяной холод, Элвиса в парадной форме встречала на вокзале Мемфиса плотная толпа, и только благодаря полицейскому эскорту ему наконец удалось добраться до Грейсленда, где он еще около часа раздавал автографы у решетки.
Триумфальное возвращение было не единственным признаком того, что певец не утратил своей популярности. Несколькими днями раньше журнал «Биллборд» поместил на первой полосе статью, в которой напоминал о глобальности его влияния на поп-культуру. «Влияние Элвиса на мир музыки и на музыку мира не имеет себе равных за последние двадцать лет. Он в одиночку смог изменить направление американской и европейской поп-музыки, породив стиль, распространившийся по всему миру», — говорилось в колонке редактора. В подборке, посвященной Пресли, вспоминали о его восемнадцати платиновых «сорокапятках», миллионах ЕР и альбомов, а также о пятидесяти миллионах долларов, которые заработала благодаря ему Ар-си-эй…
