— Что значит — если доживёте? — насторожилась я. — Разве железное здоровье и быстрое заживление ран…
— Нет, дело не в этом, просто профессия у меня опасная, — усмехнулся Кельц. — Всякое может случиться.
— А чем вы занимаетесь? — логично последовал мой очередной вопрос.
— Охочусь на чудовищ, чья кровь течёт в наших с вами жилах, — ответил Кельц. — Наши отцы — вампиры. Иногда они соблазняют смертных женщин, и от этих связей рождаются полукровки — дампиры.
Настоящего своего отца я никогда не видела, если ты помнишь. Мама только однажды обратилась к нему за помощью, когда были нужны деньги на мою учёбу. Деньги он прислал — очень много, хватило не только на учёбу, но и на жизнь. Взамен он попросил мой портрет: видимо, хотел убедиться, похожа ли я на него. Вероятно, я оказалась достаточно похожа, раз он так расщедрился. Всё, что я о нём знала — то, что он богат; наверное, он был женат и не хотел афишировать факт своей внебрачной связи, потому и не общался никогда ни со мной, ни с мамой. И вот теперь я узнала, что он — вампир.
До сих пор я считала всё это сказками. Я была материалисткой. Вампиры — миф, полагала я, такой же, как про Геракла, богов и прочих чудесных существ. Вот только в эту картину слегка не укладывался тот случай, когда у меня на поле боя выросли клыки, и как я сосала кровь итальянца, чтобы выжить. Но подспудно я была готова поверить, потому что все мои странности уже давно требовали объяснения. Если на свете были и другие люди, подобные мне — значит, это не выдумка.
— Но почему вы охотитесь на вампиров, если в ваших жилах течёт их кровь? — спросила я Кельца.
В его лице ничто не дрогнуло, хотя история, которую он поведал, была весьма печальна и драматична. Его любимую соблазнил и увёл вампир, обратив её в кровососа. С тех пор Кельц мстил вампирам, убивая их, только на свою бывшую возлюбленную у него не поднималась рука. Она жила в своей новой сущности, скиталась и пила кровь, а он шёл по её следам… и не мог уничтожить. Причём она стала не красивым, чистоплотным и цивилизованным вампиром, навроде лорда Эльенна, а самым настоящим упырём — нежитью-зомби. Это была самая жуткая, отвратительная и невменяемая форма кровососа. В ней не осталось ни памяти, ни прежней личности того человека, которого Кельц любил. Из всех желаний в ней осталось только одно — жажда крови. Это была уже не его любимая, а страшная тварь, влачившая сумеречное существование от охоты до охоты. А случилось так, потому что во время обращения души уже не было в её теле, и его полностью занял сумрак. Вампиры сами не любят этих зомби-вурдалаков и по возможности стараются таких не порождать, поэтому обращение проводится, когда душа ещё находится в теле.
В общем, Кельцу было невыносимо видеть, что стало с его любимой, и он всё-таки убил её. Точнее, не её, а её мёртвую оболочку, воскрешённую сумраком и шатающуюся по ночам в поисках жертвы. Это ещё более ожесточило его против вампиров, тем более, что обратил его девушку в вурдалака его же собственный папаша. Вот такое горькое стечение обстоятельств…
Кельц долго охотился за своим родителем, задаваясь гамлетовским вопросом: быть или не быть? Мстить или не мстить? В итоге он вступил в схватку с вампиром, от которого он произошёл, и одержал победу. Но, уничтожив своего родителя, от себя, от своей полувампирской сути он уйти не смог. Впрочем, как ему казалось, он нашёл выход — применять свою силу в борьбе с этими созданиями.
— Как вы нашли меня? — хотела я знать.
— В моей команде есть человек, который тоже был на войне и знал вас, — ответил Кельц. — Он рассказал о ваших способностях, и я безошибочно угадал в вас такое же происхождение, как и у меня. Полукровки, обладая силой вампиров, лишены их слабостей, а потому они — лучшие охотники. Думаю, вы понимаете, к чему я клоню.
— Вы хотите позвать меня в свою команду?
— Именно. Ведь вы по своей натуре — воин, Аида, вам претит бездействие и размеренная жизнь. Вы жаждете борьбы. Раньше вашим врагом был фашизм, но теперь он свергнут, и вы как бы не у дел. Так вот вам новый враг — вампиры.
Видимо, он был прав, Алёнка. Пять минут поговорив со мной, он разгадал мою суть. Я воин, и моя цель и смысл — борьба, без неё моё существование становится пустым. Даже самая важная, нужная и хорошая, но мирная работа меня мало удовлетворяет. Я, конечно, могу приспособиться и кое-как смириться, но по-настоящему я живу и дышу полной грудью, лишь когда сражаюсь. Может быть, это недостаток, потому что с ним не слишком уживёшься в обычной, привычной тебе жизни. Впрочем, я готова укротить свою натуру и навсегда посвятить себя именно такой жизни, лишь бы ты была жива и здорова, моя девочка. Ради тебя я вывернусь наизнанку, уничтожу этот мир и построю его заново, свяжу узлом рай и ад, заставлю солнце светить ночью, а луну — днём, лишь бы ты жила, дышала и смеялась. Потому что я люблю тебя, Алёнка.
Извини… Я больше не буду. Долой эту солёную влагу.
Итак, Кельц сделал мне предложение, от которого было трудно отказаться. Он дал мне время подумать — три дня, и я отправилась домой с бунтующим чудовищем внутри. Дома меня тошнило и рвало, и остаток вечера я пролежала пластом, не в силах даже выпить глоток чая. Это теперь я знаю, что разум так сопротивляется непривычной для него реальности — помнишь, как тебе стало плохо, когда ты узнала, кто я? Со мной происходило то же самое, вот только помочь мне справиться с этим было некому.
Когда через три дня мы встретились на том же месте, я и слова не успела сказать. Едва завидев меня, Кельц улыбнулся:
— По глазам вижу — согласны. Вот только нынешнюю работу вам придётся оставить: это дело требует полной самоотдачи. Не беспокойтесь, деньги у меня есть. Никто из моей команды ещё не умер с голоду.
Я уволилась и собрала вещи. Кельц, как сейчас помню, заехал за мной дождливым поздним вечером; я вышла из дома всего с одним чемоданом — вышла, чтобы больше туда никогда не возвращаться.
База охотников располагалась в Румынии, в катакомбах и пещерах, образованных на месте бывших каменоломен. Стены и потолки были укреплены для защиты от обрушения, вода бралась из подземного источника, а энергию давала самодельная гидроэлектростанция, построенная на водопаде. Группа насчитывала около тридцати членов: собственно охотники, инженеры-оружейники, снабженцы и врачи. Помнится, ты спрашивала, откуда берутся на всё это деньги? Так Кельц изначально сам был далеко не беден. Ему принадлежали два золотых прииска и один алмазный; пока они не истощились, доходы от них шли на финансирование группы, а потом Кельц вынужден был искать другие источники средств, в том числе и спонсорские. Благодаря своей нечеловеческой силе и неиссякаемой энергии он мог работать как двужильный — то организовывать прибыльное дело, требовавшее потом минимум его участия, то самозабвенно месяцами выслеживать кровососов.
