— Я позову Мод. Она скажет, в чем дело.
Я оделась и пошла ее искать. Мод пришла сразу.
— Небольшая простуда, — сказала она. — Ничего страшного, нужно только укутать его потеплее, и все как рукой снимет.
Но Елена все-таки была обеспокоена — Тебя не будет весь день? спросила она.
Я подтвердила.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты не уезжала, — сказала она.
Я помедлила:
— Хорошо, я останусь. Они могут поехать и без меня.
Мама была разочарована:
— Елена и в самом деле слишком многого от тебя требует.
— Я поеду в другой раз, иначе я все время буду волноваться за ребенка Мама поцеловала меня и сказала — Ладно, нам очень жаль, что тебя не будет, но я понимаю. Ты останешься и позаботишься о Елене и ребенке.
Они уехали. В течение утра состояние ребенка не ухудшилось.
— Я же вам говорила, — сказала Мод.
— Я так испугалась, — объяснила Елена.
— Я понимаю, он у тебя первый ребенок. Ты будешь спокойнее, когда их у тебя будет несколько.
Елена испугалась даже мысли о подобной перспективе, а я подумала «Этого не будет никогда. Необычное замужество Елены, по крайней мере, дало официальный статус рождению ребенка, что было очень важно. Однако я сомневаюсь, что из этого брака может выйти что-то хорошее».
Мэтью все еще не возвращался. Иногда он давал о себе знать, и Елена написала несколько писем в отель Сиднея, где он, вероятно, их получил. Рядом с нами расположился небольшой городишко, где можно было отправлять и получать письма, а один из здешних работников три раза в неделю занимался этим. В одном из писем Мэтью сообщал, что исследования привели его в Ван-Дименс-Лэнд и что он пришлет тамошний адрес.
Елена сообщила ему, что ребенок родился, но не получила никакого ответа Родители говорили, что, когда Мэтью уезжал, нам следовало ему сказать о нашем скором отъезде с Еленой в Англию Я слышала выражение «муж только по названию», что вполне подходило к Мэтью.
Поднялся ветер. Я слышала, как Грегори Доннелли что-то кричит работникам.
Мод готовила на кухне, и я пошла к ней.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Это опять погода. Ему не нравится ветер.
— Он какой-то странный, — сказала я — Такой бывает время от времени Нужно принять меры, ветер может нанести большой ущерб. Я думаю, Грег хочет удостовериться, что работники все сделали, как надо.
Я вернулась к ребенку. Он мирно спал.
* * *
В течение дня ветер становился все сильнее. Я выглянула из окна. Деревья раскачивались, и было такое чувство, что их может вырвать с корнем. Ветер яростно трепал их, и я подумала о родителях и Джекко.
Наверное, они были рады, что ветер, но не такой же сильный.
В дом вошел Грегори. Я слышала, как Мод заговорила с ним.
— Им не удастся выйти на лодке в такую погоду, — сказал он.
Я выбежала к нему, и он заметил беспокойство на моем лице.
— А если они вышли на лодке? — спросила я.
— Они не смогли бы, — ответил он убежденно. — Никто бы не смог этого сделать в такую погоду.
— Но они уехали рано. Наверное, они вышли в море до того, как погода испортилась?
Он посмотрел в сторону.
— Я думаю, они совсем не стали выходить, — пробормотал он. — Ваш отец говорил, что он еще кое-что хочет посмотреть.
Я вернулась к Елене. Она все еще не отходила от ребенка, который, казалось, уже совершенно поправился.
Как бы я хотела быть с родителями и Джекко! Не знать, что с ними, было так беспокойно.
К вечеру ветер стих, но на закате так никто и не появился.
Мы с Еленой не спали всю ночь в ожидании их возвращения и молчали, боясь высказать вслух свои мысли. Мы просто сидели и прислушивались к малейшему шуму. Но они не вернулись.
* * *
Как я прожила дни, которые за этим последовали, не знаю. Я находилась в полном оцепенении и не могла поверить, что на меня свалилось такое ужасное горе.
Мать, отец, брат — люди, которых я любила больше всего на свете, отняты у меня.
Я была безутешна. Я не могла себе представить мира без них: они всегда были со мной как неотъемлемая часть меня.
Елена пыталась мне помочь. Она вышла из своего летаргического состояния, чтобы разделить со мной горе. Мод, Роза, и особенно Грегори Доннели, изменились. Он был спокойным и вежливым Но я не хотела видеть никого из них, и единственное, что я хотела, — возвращения моих любимых родителей и брата Обнаружили останки лодки, их прибило к берегу.
У берега нашли тело Джекко. Тела отца и матери найдены не были.
Я продолжала жить в каком-то странном мире, из которого не хотела выходить, потому что боялась столкновения с невосполнимой утратой.
* * *
Помню ужасный день, когда ко мне пришел какой-то человек. Он настаивал на беседе со мной и хотел что-то узнать о моем отце Я впервые заговорила и вдруг почувствовала себя такой измученной, что попросила его удалиться.
Он долго говорил с Мод, Грегори и другими людьми в имении. Потом я узнала, что это был корреспондент «Сидней-Газет».
Происшествие стало новостью дня. Мой отец с женой и сыном утонули. Рассказывалась история от первого прибытия отца в Австралию до дня его гибели.
Это была история, которая, конечно, не могла не взволновать читателей. Она печаталась на первых страницах местных газет в течение нескольких дней. Газеты от меня некоторое время скрывали, но однажды я обнаружила их и прочла, испытав невыносимую боль.
Только сон стал моим единственным облегчением, и мне давали снотворное.
Потом я долго болела. Ничего, в самом деле, не могло быть для меня лучше. Я жаждала только забвения. Я хотела уснуть и никогда не просыпаться.
* * *
Только в августе я начала чувствовать себя лучше.
Трагедия немного отдалилась, но я знала, что она навсегда останется со мной. Я выглядела совершенно по-другому с коротко остриженными волосами, которые едва покрывали мои уши.
Единственное, что вызывало мой интерес, был ребенок: теперь ему исполнилось четыре месяца, он был немного похож на Елену. Она приносила его по утрам в мою комнату и клала ко мне в кровать. Он вцеплялся в мои короткие волосы и пытался ухватить за нос своими пухлыми пальцами. Ребенок помогал мне забыться, и он действительно почти развеял мою тоску.
Ко мне все были добры. Часто приходила Роза — посидеть и поговорить со мной. Она показывала мне вышивание, которому научила ее мама. Еще она училась хозяйничать по дому. «Мне придется это делать, когда я выйду замуж», — говорила она. Роза уже ясно представляла тот день, когда это произойдет, смотрела на Грегори Доннелли почти как на Бога Если когда-нибудь наступит день, когда Грегори женится на Розе, он будет уверен в ее безусловном преклонении перед ним.
