дворником у лауреата Ленинской премии?
– Солженицын, будучи в опале, проживал на даче у Ростроповича».
Владимир Войнович в романе «Москва 2042» спародировал Солженицына в образе Сим Симыча Карнавалова. Короче, за Солженицыным вился шлейф уважения, восторга, критики и насмешки. Как водится, нет пророка в родном отечестве.
Депортированный Солженицын жил сначала во Франкфурте-на-Майне, затем в Цюрихе (аналогия с Лениным). С 1976 по 1994 год обитал в небольшом имении в штате Вермонт, США.
27 мая 1994 года Солженицын вернулся на родину, уже не изгнанником, а полноправным членом новой России. Его, вроде бы, окружили почётом: была учреждена литературная премия его имени, получил высшую награду – орден Андрея Первозванного. Превратился в культную фигуру. Эволюционировал: бунтарь превратился в государственника, от критики перешёл чуть ли не к восхвалению власти, – и такие бывают метаморфозы. Но всё оказалось не таким уж благостным: его передачу на ТВ закрыли «за низкий рейтинг», а статью-размышление «Как нам обустроить Россию», хотя и прочитали все, но никто не сделал своей программой. Его книги не изменили природу власти, и напрасно «Телёнок бодался с дубом» – дуб остался дубом, раскидистым и зловещим. А имя Солженицына, на мой взгляд, с каждым годом теряет своё сияние (и значение) и потихоньку меркнет. Любой урок России, даже солженицынский, не идёт впрок.
Вдова Солженицына Наталья Дмитриевна поведала: «Всё случилось так, как он хотел. Он хотел умереть дома, а не в больнице, и летом, а не зимой. Он умер на руках у меня и сына Степана. До 90 лет он не дожил полгода».
Эти слова вдовы писателя были помещены на первой полосе номера «МК» от 5 августа 2008 года, а на второй полосе блистал репортаж путешествия президента Медведева по Волге под названием «Президент отдохнул с косорыловкой», о посещении Мышкина и Углича. Косорыловка – это настойка на мышиных хвостиках, и Дмитрий Анатольевич выпил три рюмки, послушал хор «Вниз по матушке по Волге». При посещении Богоявленского собора президента России поприветствовала группа немецких туристов – они махали руками, кричали: «Ура!..»
Лично я воспринял этот благостный репортаж о президенте как курьёз.
«Комсомольская правда» посвятила Солженицыну несколько полос о его жизни, в том числе, как после 20 лет изгнания Солженицына сначала привезли на Колыму, и он встал на колени и поцеловал магаданскую землю… «Комсомолка» поместила и несколько зарубежных откликов. Газета «Индепендент» назвала Солженицына «одиноким голосом стремившегося говорить правду». Газета «Таймс» – «смельчаком, обнажившим подлинный масштаб сталинских лагерей». И, наконец, «Нью-Йорк таймс» – «мастером обличительного слова, обжигающего, подобно кислоте». «Электрошок для мозгов» – это уже «Фигаро»…
И два мнения. Дмитрий Быков о Солженицыне: «Это реинкарнация Достоевского». Александр Проханов, «певец Генерального штаба», заявил, что Солженицын – это «антисталинист, он сыграл огромную роль в разрушении СССР». «Союз добили не танковые колонны и не бомбардировки, а смыслы Солженицына со своим ГУЛАГом… используя поддержку Запада, разрушил мифы и базовые ценности». И далее: «Когда Солженицын вернулся в Россию, с надеждой, что станет пророком, духовным лидером, современным Достоевским, у него ничего не получилось… Он умер в глубоком внутреннем разочаровании. Он всю жизнь, борясь за свои идеалы, играл чужую игру и оказался в стране, которая, став тоже результатом чужой игры, ему не нравилась…»
«Он шарахнул по СССР», – шарахнул Проханов одиозно.
Газеты были полны различных оценок.
Вспомнили и Анну Ахматову, которая высказалась о Солженицыне так: «Светоносец!.. Мы и забыли, что такие люди бывают… Поразительный человек… Огромный человек…»
Иосиф Бродский: «Мне кажется, в Солженицыне Россия обрела своего Гомера. Он сумел открыть столько правды, сумел сдвинуть мир с прежней точки…»
Михаил Бахтин: «Я представляю его величиной формата Достоевского».
Людмила Сараскина: «Солженицын… Имя-крик, имя-скрежет, имя-протест, ожог сознания. Скальпель офтальмолога, снимающий катаракту с глаз, раскрывающий угол зрения. Артиллерист, вызывающий огонь на себя. Один в поле воин…»
Да, много хороших, заслуживающих и даже громкопафосных слов было сказано. При прощании в зале Академии наук удивил многих Станислав Говорухин, который назвал 4 фигуры, повлиявших на судьбу России в XX веке – Пётр Столыпин, Владимир Ленин, Иосиф Сталин и Александр Солженицын. Господи, хочется воскликнуть, что в голове у г-на Говорухина!.. Но, к сожалению, следует отметить, что в последние годы Солженицын отступил от самого себя и декларировал идеологические постулаты, очень похожие с партией «Единой России». И это, конечно, не могло не печалить…
«На похоронах людей было мало», – свидетельствовал журналист Сергей Баймухаметов в «Московской правде». Молодежи не было, потому что она Солженицына не знает. «Кто ж был? Старые и пожилые, в непрезентабельных пиджаках и плащах. Остатки советской интеллигенции, которая в 60-е годы читала “Новый мир” и “Роман-газету” с “Одним днём Ивана Денисовича”, а потом доставала самиздат, слушала “Архипелаг…” по западным радиоголосам. Уходящая натура…»
Поэт Юрий Кублановский считает, что «трагизм последних лет Солженицына в том, что главное его произведение, которое он писал многие годы в Вермонте – “Красное колесо”, – до сих пор остаётся в России широким читателем не прочитанным. Отчасти это оттого, что такие объёмы прозы сейчас уже мало кто читает. И всё-таки время прозаика Солженицына придёт…».
Добавлю: исторические «узлы» Солженицына ещё придётся развязывать не одному поколению россиян.
Ну, а нынешнее поколение, точнее, его часть, которая не может избавиться от влюблённости в Сталина и гордящаяся советским прошлым, продолжает бесноваться над Солженицыным и теми, кто боролся за свободную Россию. В октябре 2016 года какие-то подонки повесили чучело Солженицына. Как написал Ал. Минкин в «МК» (и октября 2016 г. в комментарии «Переписать историю России. Дёшево»): «Шпана, которая повесила чучело Солженицына, глумилась над прахом человека, который заслужил награды во время Великой Отечественной войны…» Кто-то настойчиво хочет «закрыть музей, поджечь библиотеку, сжечь “Архипелаг”, снести лагеря, следы которых остались ещё на Колыме, снести кладбища – чтоб в нашей истории вообще никто не умирал. И начать её, историю России, с 2000 года…».
«Предатели и лжецы» – так назывался комментарий в прохановской газете «Завтра» (42-2016): «…Книги Солженицына – это сознательно собранная, отобранная самая мерзкая грязь про СССР, помои в прямом смысле этого слова. Цель их описания совершенно очевидна – опорочить советский строй, представить советскую Россию как исчадие ада, империю зла…»
Иосиф Бродский: «тунеядец», ставший Нобелевским лауреатом
Последний великий поэт XX столетия. Символ свободы. Певец империи и провинции. Определений Бродского, как и мнений и оценок, существует множество, от эмоциональных («Иосиф есть совершенство» – Белла Ахмадулина) до рассудочно-аналитических («Бродский сумел сделать то, что не удавалось еще никому: возвысив поэзию до философской прозы, он истончил прозу до поэтической лирики» – Петр Вайль).
Бродский – это марка. Бренд.
