в сравнении с этим. Хотя она тоже сложно экранируется, а весь лут с проклятых — что те же радиоактивные отходы.
И по словам Белой, такого дерьма внизу становится только больше…
А что до копья…
Его нужно будет обязательно вернуть в строй как можно скорее.
Древесный лифт привёз нас под свет закатного солнца, отражающегося крохотными искорками на белом покрывале идеально белого снега.
Сегодня очень немногие проходчики рискнут сделать шаг по Стене. Ивент всё же. Хотя ребята у генератора, должно быть, трудятся сейчас в поте лица. Вот кто настоящие герои — без них все первые этажи бы вымерзли, а прятаться на нижних в Гон — верное самоубийство.
Что такое сектор без рабочего источника тепла мы уже видели в двадцать первом.
Новенькая мантия оказалась с непрописанным в системе свойством хамелеона и приобрела белёсый окрас. Вблизи бледные поганки, растущие у меня из спины в снежную вьюгу, казались странными, но вдали плащ и правда мог меня маскировать.
Не знаю как, но я понял, что артефакту нравится это место куда меньше, чем влажные катакомбы Стены. Я ощутил, как текущая в нём сила ослабла. Но что удивительно, я почувствовал себя крепче, а холод отступил. Похоже, артефакт сам решил, как меня усилить для этих условий и сосредоточился на тепле и придал мне немного сил.
Полезное свойство. Но на легу всё ещё не тянет. Пока что слабенький эпик — не больше. В чём же твой секрет, плащ лешего?
Протаптывая дорожку в свежем снегу, мы побрели в сторону шпиля генератора.
Помнится, в первый день мы вышли на Стену тоже в такую метель. Навевает воспоминания…
— О, охотники на Ивент, — приветствовал нас уже знакомый парень у титанического обогревателя для города. — Опять решили выйти на прогулку?
— Ага, соскучились по солнышку, — хмыкнул я. — А вы уже с утра пораньше при деле?
— А как же? Сегодня на Стену сами видишь, что двинулось, — он скосил взгляд вверх, указывая на непогоду.
— Снегопад?
— Нет, — улыбнулся проходчик. — В снегопад наоборот чуть теплеет. Я про тучи. Такие чёрно-серые несут вьюгу. Может, даже ураган. Тогда температура упадёт ещё ниже. Как бы генератор вообще не потух.
— Любопытно. И что будет тогда? Конец?
— Нет, конечно. Запустим снова. Только первые этажи вымерзнут. Так уже бывало в двух циклах. Тогда многие погибли между холодом и Гоном, — помрачнел парень. — Я правда, сам такого не видел. Серая рассказывала. Но как-то так и будет, это точно.
— Серая… она всё ещё в Обсерватории?
— Конечно. Она никогда её не покидает. Монстры ведь не охотятся на смотрителей. Разве что летуны, эти вообще отбитые…
— Спасибо. Тогда удачи!
— И тебе, охотник на Ивент.
Странный разговор. Я каждый раз говорил с ним совершенно серьёзно. Парень же упорно называл меня с сарказмомом «охотником», даже не подозревая, что абсолютно прав, и я не солгал ему, когда сказал, чем здесь занимаюсь.
Мы свернули на широкую улочку, ведущую к Обсерватории.
Знакомая короткая улочка расстилалась перед нами белым полотном. Обычно здесь снег таял, но видимо, терминал работал в пол силы. Сказывалс я простой в ночную смену.
У Обсерватории мы застали странную картину. Девушка стояла у края нависавшей над Стеной площадки. Она смотрела вдаль, в серо-чёрное небо, через которое ещё пробивались лучи закатного солнца.
— Смотритель Арктур, — сказала Серая, не оборачиваясь, стоило нам подойти чуть ближе.
— М?
— Я чувствую скорбь Всадников. Стене не нравятся твои действия.
— А кто это сейчас говорит, проходчик Кирейрай, смотритель Серая, или часть системы?
— Часть системы, — равнодушно отозвалась девушка и обернулась. В руках у неё дымилась чашка какого-то горячего напитка. — Мне нет дела до их боли. Я лишь фиксирую действительность. Мне нужен твой рассказ о существе, которое ты уничтожил.
— Откуда ты знаешь, что я кого-то уничтожал?
— Белая сказала, что ты придёшь.
— А она откуда знала?
— «Я верила, что ты справишься». Это цитата. Она просила передать тебе, когда ты задашь этот вопрос.
— Хах! Похоже на неё. Дай угадаю. Ещё она просила передать мне что-то о том, чтобы я спускался вниз.
— Да, смотритель Арктур. В таком случае, я могу не повторять эту часть послания?
— Можешь пропустить, да. Я сам знаю, что мне делать, и ей сказал так же.
— Идём внутрь, смотритель. Чай из снежного яблока раскрывается лучше всего в это время года.
— На Стене нет времён года, Серая, — поморщился я.
— Я знаю, — безразлично ответила девушка, уже не глядя и направляясь к Обсерватори.
Внутри было тоже снежно. Белое полотно покрывало дыру в Обсерватории, в которую тоскливо смотрел одинокий телескоп. Направлен он был вверх. Мне вдруг стало интересно:
— Ты изучаешь звёзды?
Девушка вздрогнула, будто её поймали на чём-то.
— Иногда… я просто смотрю в небо, — ответила она. — Не изучаю, нет. Я не Змей. Мне просто… спокойно.
— Я думал тебе всегда спокойно.
— Иногда остатки прежней личности просыпаются, и им становится страшно. Мне становится страшно. Я не знаю, почему. Я не всегда понимаю причину своих эмоций. На самом деле, почти никогда не понимаю.
— Хау… — глаза Альмы вновь заблестели от слёз. Она подскочила к Серой и заключила её в объятия, как старую подругу. Самой же Серой было, кажется, плевать. Она, будто столб, стояла на одном месте с застывшим взглядом.
— Пожалуйста, расскажите мне о существах, которых вы встретили.
— Если Белая была здесь, то ты должна и так знать почти всё. Что это, и откуда оно взялось.
— Это так, — кивнула Серая. — Но я должна знать, как ты его убил и что для этого делал. И описать, что делает его фрагмент.
— Фрагмент радиоактивной твари, фонящей как треснувший реактор? — с сарказмом уточнил я.
— Да. Если он тебе не нужен, передай его Обсерватории.
— Зачем? Что ты с ним будешь делать?
— Управляющий узел просканирует его. Скорее всего, фрагмент после этого будет уничтожен, — равнодушно ответила Серая.
— А нам за это бонусы полагаются?
— Повышение рейтинга, смотритель Арктур. И моя бла-го-дар-ность.
Последнее она произнесла по слогам, а голос стал нежным и вкрадчивым.
— То есть ничего полезного, понял.
— Арк! — возмутилась Альма.
— Тумор, — обернулся я к группе. — Идите
